– И я… Георгий Арсеньевич, я просто не знаю, что мне делать! Я не люблю полицию… но ведь я свидетель! Я обладаю важной информацией…
Грудь ее бурно вздымалась, и на всякий случай Волин отодвинулся.
– Я думаю, вам лучше вернуться домой и ждать, когда Порошин вас навестит, – сказал доктор. – Ему все равно придется разговаривать со всеми, кто присутствовал на ужине. Рано или поздно очередь дойдет и до вас.
– А он не будет подозревать меня в убийстве студента? – с беспокойством спросила Нинель.
– Зачем ему это делать?
– Ну, к примеру, для того, чтобы замарать мое имя, – гордо ответила Нинель.
– У вас есть огнестрельное оружие? – спросил Волин.
– Нет, зачем оно мне?
– Тогда, полагаю, вам нечего опасаться. Возвращайтесь к себе, ждите Порошина и ничего не бойтесь.
Ему пришлось повторить эти слова в разных вариациях раз двадцать, прежде чем Нинель решила последовать его совету.
– Ах, доктор, – вздохнула она на прощание, – вы не поверите, как я завидую вам, что вы ушли с вечера раньше всех! С той минуты, как я узнала о гибели этого несчастного молодого человека, я испытываю ужасные душевные терзания… А следователи бывают так грубы, так бестактны!
«Господи, если бы эта несносная баба знала, как я вчера завидовал тем, кто остался на ужине!»
Но тут явился Поликарп Акимович, объявивший, что в больницу привезли роженицу, у которой уже начались схватки, и мысли доктора переключились на работу, которую ему предстояло сделать.
Следователь Порошин тоже думал о работе, поэтому он вернулся в свой кабинет и заполнил ровным, аккуратным почерком с длиннющими хвостиками девять страниц документов, которые должны были запечатлеть его служебное рвение.
Если бы понадобилось, он написал бы еще столько же, однако ему пришлось прерваться из-за появления сухопарого блондина с глазами немного навыкате и усами щеткой. Это был товарищ прокурора Клеменс Федорович Ленгле, и знающие люди уверяли, что он далеко пойдет. Впрочем, говорили они это уже лет десять, и все эти годы товарищ прокурора оставался там же, где и был.
"
"Ленгле витиевато извинился за опоздание, туманно намекнув на обстоятельства непреодолимой силы, вынудившие его задержаться в другом месте из-за предыдущего расследования. Порошин отлично знал, что обстоятельства непреодолимой силы жили в городе Александрове, что у них были прекрасные черные глаза и великолепные ножки, а также – что они не имели к расследованиям и юстиции вообще никакого отношения.
