Уже семь лет прошло, а события, как вчера перед глазами.
Дело расследовали, оказалось, что есть заказчики, коней испугали магическим воздействием, скинув кучера с облучка, тот тоже получил увечье. Но почему твари не пришли к нему, а отомстили так подло, убив жену и не родившегося ребёнка…
Чашечка звонко стукнула о блюдце, дрожащая рука выдала волнение.
То трагическое признание Ульяны, что она видела жизнь какой-то Юлии, показалось ответом на его запрос. Достоин ли он? Сможет ли он защитить её, если не смог защитить жену?
Если что-то случится с Ульяной, то он себя уже вообще никогда не простит.
Как несостоявшийся мужчина пустит себе пулю…
На этой пагубной мысли встряхнулся, нельзя так думать, это преступление.
— Если Ульяна хотя бы намекнёт, то я упаду в ноги царя и буду умолять о разрешении жениться на ней, путь незнатная, но, чтобы наши дети всё же унаследовали мой титул и состояние. Это моё единственное желание.
Прошептал вслух, поднялся и поспешил навестить больного и его маленького магического лекаря.
Дверь в комнату приоткрыта, кто-то закрыл форточку, теперь тут свежо, тепло. Пришлось зажечь свечи, чтобы увидеть невероятную картину.
Канцлер лежит на боку и кажется, что он совершенно здоров, но слегка уставший, рядом спит Ульяна. В платье и толстых шерстяных носках, одной рукой обнимает книгу. Милая, беззащитная, князь Орлов одной рукой держит её за запястье и улыбается во сне.
И вдруг Модест Сергеевич прошептал во сне:
— Юленька, только умоляю, не оставляй меня.
Пусть не вместе, но мы родные, ты моя родная, Юль, это навсегда…
Разумовский от неожиданности сел в кресло, его разум сломался об этот пассаж.
Юля?
Она же говорила, что-то про то, что видела себя Юлей…
Сердце нервно колотится в груди. Разум с ужасом придумывает какие-то интриги. Они были знакомы, или это сны, или она страдает от раздвоения личности, и только Орлов это заметил.
Странно всё.
В этот момент Ульяна открыла глаза! Не заметила Разумовского, но с нежностью посмотрела на спящего рядом князя и прошептала:
— Я тебя не оставлю, честное слово, но мы родственные души, не любовники, и ты сам это понимаешь.
Я снова люблю другого, и только его, прости меня. Но недостойна даже думать о нём. Может, и к лучшему. Милый мой, ты только поправляйся! Иначе зачем такие жертвы!
Ульяна осторожно притянула руку Модеста Сергеевича и поцеловала. Эта интимная, глубоко личная сцена стала откровением Андрею, он перестал дышать.
