Он ради вас столько подвигов совершил.
Я, видимо, резче, чем надо повернулась от удивления, и голова заболела. Но улыбаюсь, всё я понимаю и про Варю, и про Курского, и счастлива за них.
— Вот как? И какие? Я же думала, что героиня я. А тут кто-то меня обошёл? Ой, пора завязывать с шутками, голова побаливает.
Князь что-то сделал магическое, и мне стало легче.
— Он проверил все документы на дом, на этой тётке столько грехов оказалось, что её уже посадили в тюрьму. Она и тебя обкрадывала и торговала краденым, и захват дома преступным путём, а главное, у тебя была стипендия от департамента, где служил твой отец.
Так что за учёбу ты и платить не обязана была. Но деньги, обманывая всех, забирала Агафья. Этого достаточно, чтобы отравить её на исправительные работы лет на семь с запретом появляться в столице до конца жизни. В вашем доме уже работают мастера, делают ремонт. Вот такие новости!
Горячая слеза скатилась по щеке. Я её даже вытирать не стала.
— Что же ты плачешь? Радуйся, деньги Курский нашёл в доме, точнее, его ищейки нашли.
Вы теперь ещё и состоятельные барышни.
— Вы меня выгоняете? — я, как любая нормальная женщина, задала самый глупый вопрос.
— Куда выгоняю? Зачем? — Андрей Васильевич, видимо, в голове держал какую-то чёткую линию повествования, а я тут со своим нелогичным вопросом. Сломала ему всю цепочку.
— Ну долга нет, дом сейчас приведут в порядок, и мы с Варей можем съехать.
— Не можете! — как-то слишком быстро ответил.
— Вы хотите, чтобы я продолжала у вас экономкой работать?
— Нет!
— Значит, выгоняете?
— Значит, я хочу тебе сделать предложение выйти за меня замуж.
Потому что другой такой женщины я никогда не встречу. Ульяна, я тебя полюбил в тот момент…
— Когда я вас чуть не придушила? Нет! Я не могу. Это мезальянс. Так нельзя. Я простая мещанка или кто там, не помню…
— Ты княжна Орлова! Старшая дочь Модеста Сергеевича Орлова, он тебя удочерил, и его жена с этим фактом радостно согласилась, и царь уже подписал бумаги, со словами, что это самое меньшее, что они для тебя могут сделать.
Показалось, что на меня вылили ушат ледяной воды. Сначала обдало холодом, а потом жаром.
Щёки, уши огнём горят. Промямлила, что это шутка? Но Андрей Васильевич совершенно серьёзно повторил, что Модест Сергеевич, как только смог встать с постели, первым делом приказал запустить процесс удочерения.
Князь промокнул салфеткой мои мокрые от слёз глаза и продолжил:
— Сама Вера Антоновна это дело организовала.
