.. Я сама постоянно ей любуюсь.
Она все, что у меня есть.
— Не обижайся, но мне кажется она на Мирона похожа.
Да что тут обижаться… Это так и есть. Похожа. И что-то подсказывает, что с возрастом это будет проявляться только сильнее.
— Да… Разрез глаз, цвет глаз… — признаю немного с грустью.
— А губки твои.
— Точно, — улыбаюсь. — Ладно, пойдемте на кухню. Пускай она спит.
За чаем Василиса рассказывает мне о новом доме Мирона. Я не спрашивала сама, но и не тороплюсь ее останавливать. Я не против послушать, хотя сама туда не собираюсь.
Это ведь ловушка. Решил тронуть меня вещами, которые мне были дороги. Да, тронул. Не скрою. Но не настолько, чтобы я бежала к нему, нацепив всю эту красоту. Он же прислал все это именно с тем расчетом, что я все это надену и прибегу к нему.
Василиса уходит, а я не знаю, что делать. Написать ему, что не приеду, или просто молчать… Правда не знаю.
Через час он сам мне звонит. Я немного медлю с ответом. Сначала выхожу из комнаты дочери. Иду к себе, чтобы поговорить за закрытой дверью.
— Да, говори.
— Василиса вернулась, — разочарованно. — Это значит…
— Это значит, что тебе не удастся заманить меня в ловушку.
— Никакой ловушки нет, Лиля, — еле сдерживая свою злость, произносит Мирон. — Я хотел поужинать, пообщаться… Прислал Василису, потому ей можно доверять. Ты бы отдохнула.
— Пообщаться ты хотел, да?... — кривлю губы, расхаживая по комнате. — Черт, ты как будто не слышишь меня. Общаться ты должен с дочерью. У нас об этом с тобой был уговор.
— Лиль, я все тебе уже сказал. Я от тебя не отстану. По крайней мере, пока ты не согласишься меня выслушать.
Так, вот это уже интересно.
— Так, я правильно тебя расслышала: ты успокоишься, если все мне расскажешь? Если я тебе позволю?
Помалкивает, размышляет устраивает ли его то, о чем сам заикнулся. Какой же он все-таки..."
"— Да, — звучит твердый ответ. — Я сейчас приеду за тобой. За вами. У Ульяны уже здесь есть комната и все необходимое. Можешь об этом не беспокоиться.
— Нет.
Приезжай сюда сам. Мы здесь поговорим. По-быстрому.
— По-быстрому не получится. Но хорошо, я приеду.
Отключаюсь, бросаю телефон на кровать и накрываю лицо ладонями, вою в них.
Мне страшно. Мне правда очень страшно. Я спонтанно пошла на это, дала согласие, а теперь сомневаюсь.
А может, оно и к лучшему. Возможно эта правда заставит меня еще сильнее в нем разочароваться, а он после этого, надеюсь, сдержит свое обещание.
Малышка проснулась. Надо ее покормить.
