Прям взгляд стал более ясным, и он уже не щурится от яркого света. – Да ладно, расслабься. Хочу, чтобы ты сделала мне укольчик, – фух.
– А завтра никак?
– Завтра у меня похороны. Укольчик мне уже не понадобится.
– Вы умираете? Завтра?
– К такому вопросу я не готовился. Нет, пока не собираюсь. Похороны не мои, но мне бы хотелось на них выглядеть лучше других, а у меня поясница болит. Я малость скрюченный.
– Мне очень жаль, но я не смогу приехать. Все же простуда взяла свое. Да и вас заражать не хочется. Выпейте обезболивающее.
И… не обижайтесь, пожалуйста. Я правда не могу.
– Да ладно, не переживай. Выздоравливай.
Сбрасываю вызов, и Федор тут же рявкает:
– Не обижайтесь, пожалуйста. Серьезно? А как бы ты с ним разговаривала, если бы меня рядом не было. Ты всерьез не осознаешь, что он за человек? – молчу не зная, что сказать. Я могу ошибаться, но у меня нет ощущения, что Кротов… плохой.
– Тебе надо спать, температура все равно еще высокая.
– Зная, что ты в любой момент можешь к нему сорваться, ты мне снова предлагаешь спать?
– Не пойду я к нему.
Сказала же.
– Я тебе не верю. Думаешь, что это кино, где так просто человек, который не имеет никакого опыта, подсунет снотворное другому и обчистит его сейф? Нет, Лиза. Так не будет. А я по глазам твоим вижу, что ты еще не выкинула эту идею из своей головы. Это дурь. Как и то, что я додумался тебя к нему подослать. Мне не нравится это признавать, но я идиот. Я жалею о том, что начал это, но еще есть возможность закончить все без последствий.
Когда-то я лажанул, совершенно не думая о последствиях и я не хочу повторения истории.
– Что значит повторения?
– Значит то, что я не хочу, чтобы тебя грохнули. Так понятно?
И тут память мне подкидывает момент, когда я нашла фотографии Федора в ванной. Там на фото с ним была девушка. Как я могла о ней забыть? Он любил ее и ее… уже нет?
– Девушка на фото, которые я нашла в ванной… ты про нее сейчас? Ее ты тоже просил тебе в чем-то помочь?
– Да ничего я не просил ее делать. Просто безалаберно относился к происходящему.
Как к должному, есть и есть. У меня в голове была только карьера. Молодой идиот, лезший на рожон. И я не внял никаким знакам и здравому смыслу, что когда что-то роешь, то получают твои близкие. У меня не было близких. О том что могут тронуть Лену, не задумывался. Не родня же, – Лена значит. И, судя по всему, ее уже нет в живых.
– Ее… убили? – нехотя кивает, закрыв глаза. И начинает тереть руками виски. Не время и, наверное, не место.
