Пошли, отработаем… Друзья заговорщицки переглянулись.
– Что отработаем? – возмутилась Надя. Полуянов фыркнул, пояснил:
– Взаимодействие щеки с подушкой. Минут на пятьсот-шестьсот.
А Сашка добавил:
– Это мы на военных сборах так говорили. Они покинули кухню, о чем-то забубнили в коридоре. Обиженная Надя осталась сидеть над остывшим чаем. В дверь просунулся Дима:
– Ликуй, Надька! Саша разрешил тебе Родиона в комнату взять! – Ухмыльнулся и добавил:
– Очаровала ты его. Пошел ради тебя противу всех принципов.
Собачью шерсть в комнаты допустил!
""Засранцы, – устало подумала Надя. – Добрые дяди. На тебе, Надюшка, конфетку – только не плачь”.
Впрочем, Родион, уже привыкший ночевать в узком, холодном коридоре, Сашиным подарком был счастлив донельзя. Ворвался в комнату, заскулил подле кровати – сам запрыгнуть не мог, короткие ножки не позволяли. Надя не поленилась сходить в ванную, смочила тряпку, тщательно протерла псу подушечки лап – и только тогда подняла его на постель."
"– Один ты, Родя, меня понимаешь, – прошептала она.
Псина доверчиво прижалась к хозяйке и принялась вылизывать ей лицо приятно шершавым языком. Надя обняла любимую таксочку, уткнулась носом в мягкую шерстку. На ее глазах выступили слезы. Одна, совсем одна, и Диме на нее наплевать, и Сашке… И завтра неизвестно что будет, потому как Полуянов затеял глупость и даже слушать не хочет ее возражений… Нужно выплакаться, а потом еще раз все обдумать и решить: как не пустить Полуянова к Котову.
Может, ей в милицию позвонить? Только что она скажет? Проследите за депутатом Котовым, он готовится убить моего друга Диму? Почти: “Пошлите пятнадцать мотоциклеток найти иностранного консультанта”. Даже думать смешно. Может, пойти вместе с Димой? Но в качестве кого? В Думу без пропуска не пройдешь, а охранники там наверняка такие, что кадрись с ними, не кадрись – все равно без бумажки не пустят. Как ни верти – сплошной тупик.
Родион, пригревшийся на ее плече, глубоко вздохнул и принялся сладко посапывать.
А Надя неожиданно почувствовала, как сильно устала. Думала, что до утра глаз не сомкнет, – но сон наваливался, обволакивал, укачивал… Перед глазами замельтешили лица: упрямый Дима, милый Сашка, загадочный, грозный Котов. “Борщ меня доконал, – подумала она, засыпая. – Никогда больше его готовить не буду”.
* * *Полуянов опять проснулся раньше ее. Когда Надя открыла глаза, по квартире уже плавал ставший привычным кофейный аромат.
