Надя отчаянно впилась глазами в небритую физию парня, в ужасе, в панике думала: “Что? Что я сделаю, если он сейчас – незаметно для пассажиров! – возьмет и пырнет Диму ножом?! Брошу сумочку и закричу: “О, блин”?""
Полуянов, кажется, нервничал не меньше ее. И только слабо улыбнулся, когда попутчик, проехав едва ли километр, попросил водилу тормознуть “возле винного”. Надя слегка расслабилась, но вскоре в маршрутку загрузились еще двое подозрительных личностей, а в метро вместе с ними вошла целая компания крепких парней… Надя готова была визжать от страха – и от своей бестолковости.
Ну как разобрать: кто эти люди, по их душу они или нет?! Полуянов, стоявший в другом конце вагона, перехватил ее отчаянный взгляд, ободряюще улыбнулся: не дрейфь, мол, все в порядке.
""Сам трясешься не меньше моего”, – мрачно подумала Надя. От этой мысли ей отчего-то стало легче."
"Когда они добрались до Думы и Дима скрылся в бюро пропусков, стало еще хуже. Надя болталась подле, путалась под ногами у озабоченных, как правило, хорошо одетых прохожих, наблюдала за Полуяновым сквозь огромные окна.
В бюро пропусков толпился самый разношерстный народ: и восточные люди в папахах, и тетки в цветистых провинциальных костюмах, и бабульки с авоськами. Надя вздрагивала, когда кто-то из посетителей оказывался слишком близко от Димы. Вдруг в его руках нож?! Она так нервничала, что мент, стоящий у входа в парламент, принялся буравить ее подозрительным взглядом.
Пришлось отойти подальше, пока с проверкой документов не прицепился. Руки у Нади дрожали, вдоль позвоночника бегал противный холодок. И все – до одного! – прохожие казались замаскировавшимися врагами. Почему, ну почему она не отговорила Полуянова ехать в эту чертову Думу?!
ДимаДо того момента, пока он не переступил порог Думы, он был почти уверен: они его остановят.
Остановит Котов. Точнее, люди Котова.
Мысль об этом не покидала его всю дорогу.
И даже когда он приехал в центр и шел по тихому Георгиевскому переулку к думскому бюро пропусков. И когда вошел внутрь и встал в очередь к одному из окошек. И когда протянул заокошечной милиционерше паспорт. И когда она долго листала документ и что-то набивала на клавиатуре компьютера, и даже когда уже выбросила назад Димин “серпастый-молотастый” вместе с двумя бланками пропуска. “Вот сейчас, – билась мысль. – Кто-то из посетителей.
