Эксклюзивный мачо

– Ольга Сергеевна Рязанцева, – расцвела я своей лучшей улыбкой.

– Прошу сюда.

Он забежал вперед без лишней суеты и повел меня боковым коридором. Постучал в массивную дверь и тут же распахнул ее передо мной. Я вошла. За круглым столом, над которым свисал красный абажур, сидели четверо мужчин и играли в карты. При моем появлении трое подняли головы, их фи­зиономии приняли идиотское выражение. Одному этого показалось мало, и он протяжно свистнул.

– Добрый вечер, – сказала я и так растянула губы в радостной улыбке, что, должно быть, смогла продемонстрировать коренные зубы.

Тут и четвертый, тот, что сидел ко мне спиной, соизволил обернуться и взглянуть, точнее, смерил меня взглядом, презрительно дернул верхней губой и изрек:

– А-а, это ты.

– Это я, – не стала я спорить, начисто забыв, что сегодня я дура. Парни за столом переглянулись, но никто не рискнул произнести ни слова, Тагаев поднялся и сказал:

– Ну, пошли… – Толкнул дверь и вышел первым, я сделала парням ручкой и не спеша последо­вала за ним.

Идти пришлось недолго, Тагаев распахнул со­седнюю дверь, вошел и включил свет, небольшая комната оказалась кабинетом. Он сел за стол, оби­тый зеленым сукном, и сцепил руки замком. Я огля­делась, прикидывая, куда пристроить свой зад, и выбрала кресло у стены.

– Рассказывай, – лениво предложил Тагаев, – чего тебе от меня надо?

– Поговорить, – пожала я плечами.

– Ну, говори.

Легко сказать. Как прикажете говорить с таким типом? Я закинула ногу на ногу и поставила сумку с Сашкой в кресло по соседству, тянула время.

Тагаев не торопил меня. Не знаю, чего хорошего в нем на­шел Вешняков, по мне, так он типичный придурок, из тех, что мнят себя пупом вселенной. Ворот свет­лой рубашки расстегнут, рукава закатаны. Неизмен­ное кольцо с бриллиантом, впрочем, парень проявил оригинальность, на мизинце здоровенный изумруд. Золотой браслет и “Ролекс”, правда, и тут выпендрился: часы носил на правой руке, хотя, может, он левша и ему так удобней. Цепь на шее толщиной с собачью тоже присутствовала. Положительно, он будто нарочно навешал на себя все это, чтобы люди знали, с кем имеют дело. Может, вправду нарочно, и это что-то вроде моей боевой раскраски на сегод­няшний вечер?

Я задержала взгляд на его физиономии. Обыч­ная бандитская рожа, взгляд наглый до такой степе­ни, что кирпича просит, таким образом хочется при­вести человека в чувство, чтоб он не терял связи с реальностью. Широкоскулое лицо с высоким лбом, волосы, довольно длинные, он зачесывал назад.