Эксклюзивный мачо

В девять позвонили, я бросилась к телефону, уронив по дороге стул, дума­ла, что это из больницы, сердце колотилось где-то в горле, а руки вспотели. Оказалось, звонит Дед, а я неожиданно разозлилась.

– Что там у вас происходит? – рявкнул он.

– У меня ничего, – съязвила я. – Я еще даже не проснулась.

– Что с Лялиным? – спросил он на полтона ниже.

– Пока не ясно. Во всех смыслах: ни кто стре­лял, ни чем все это кончится.

– Я ведь просил тебя… что, так трудно понять? Воевать с бандитами не твое дело.

Ты втравила в свои делишки Лялина, и теперь он в больнице, неизвест­но, выкарабкается ли. А все твое неуемное желание до всего докопаться самой.

Вместо того чтобы послать его к черту, я угрюмо промолчала, потому что критика была справедли­вой.

– Ты вернулся из Москвы? – спросила я, желая сменить тему, когда он немного поутих.

– Нет. Завтра. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне, хотя бы на время.

Я оставила последние слова без ответа. Пускать­ся в рассуждения о наших отношениях мне не хоте­лось, да и в том, чтобы переехать к нему, я не видела смысла.

И дело вовсе не в бандитах. Дед, как всегда, обыгрывает ситуацию, надеясь выжать из нее мак­симум полезного. Он предвидел, да я не поверила, кара обрушилась, он пригрел на груди и спас, и я в порыве благодарности за отчую любовь забыла его былые прегрешения. Впрочем, теперь любовь отчей не назовешь, трахались мы вдохновенно.

– Чего ты молчишь? – спросил он. Теперь в го­лосе вместо грозного рыка слышались ласка и не­поддельная забота.

– Давай поговорим, когда ты вернешься.

– Своему Вешнякову передай: если с тобой что-нибудь… я его участковым отправлю в Тьмутаракань.

– А где это? – поинтересовался Артем, когда я повесила трубку, он стоял за моей спиной и все от­лично слышал. Трусы, футболка, волосы всклокоче­ны, вскочил, звонок услышав, небось тоже думал, что из больницы.

– Далеко, надо полагать, – вздохнула я.

– То подполковника сулят, то в участковые.

– Может, и дадут подполковника.

– Ага, догонят и еще наподдадут. А Дед, между прочим, прав. Чего ты вообще суешься? Только лю­дей волнуешь. Говорил же: изыди. Вот, начальство растревожила.

– Брось прикидываться. Чего-то я не замечала, чтобы ты начальства боялся.

– Боюсь. Мне, между прочим, положено. Лад­но, пойду служить народу и президенту. Хоть бы зар­плату добавили, никакого настроения.

Он удалился в ванную, а я бросилась в кухню готовить завтрак служивому.