Эксклюзивный мачо

 – Сам раз сто говорил такое, и ничего, вроде все пра­вильно, а вот теперь…

– Слушай, трахни меня еще, ходи гоголем и вы­броси из головы всю эту хрень, – разозлилась я. Он засмеялся, покачал головой.

– Хотел бы я на него взглянуть.

– На кого?

– На того типа… за которого ты мне теперь с таким удовольствием мстишь.

– Не сходи с ума.

– Нет, в самом деле. Кто он? Неужто Дед?

– Вечер явно не удался, – с прискорбием кон­статировала я, поднимаясь. Тимур взял меня за руку.

– Уговорила, за шарик не пьем.

Выпьем за уда­чу, против этого ты возражать не будешь?

Шли дни, а ничего не случалось. Тагаев покинул мое жилище, и это было единственным радостным событием. Из ресторана я поехала одна, а он пома­хал мне ручкой. Илья Лихов в своей квартире не по­являлся, из города он, похоже, исчез. За Лерой уста­новили наблюдение, но результатов оно не дало. Женщина практически не выходила из дома, опла­кивала мужа."

"– Может, дамочка и Лихова того… – ворчал Артем, – чтоб окончательно концы в воду.

Ольга, а если доказательств не найдем? Это что ж получится?

– Идеальное преступление, – язвила я. – До­гадаться догадались, а доказать не можем. Будет про­живать мужнины деньги и посмеиваться над нами.

В конце недели объявился Тагаев. Мы с Сашкой только что вернулись с прогулки, Тимур заглянул в кухню, а я чертыхнулась.

– Слушай, я тебе что, ключи давала?

– Зачем? У меня свои. Тебе замок надо сменить. Займусь, когда от ментов отмажусь. – Я собралась ответить колкостью, но тут он сообщил: – Лихов жив-здоров.

Мои ребята нашли его. Отсиживается у школьного дружка на даче. Своим сказал, что бабка в Таганроге померла. Бабка правда померла, два года назад. Звони своему менту, пусть забирает.

– Что он ему предъявит? Так не пойдет.

– А как?

– Будем надеяться, что он свяжется с Лапши­ной. То, что жив, – хорошо, есть надежда. Не ее к нему, так его к ней потянет, денег захочется.

– Не могу я ждать, у меня дел по горло. С тобой или без тебя, но я…

– Хорошо.

 – Было ясно: разубеждать его – дело зряшное. – Можно попробовать один старый прием.

Парень вынырнул из темноты неожиданно, я едва не вскрикнула.

– Все тихо, – шепнул он Тагаеву. – В доме один. Прячется, свет не зажигает.

Кроссовки промокли от росы, я зябко ежилась. Машину мы оставили на шоссе, чтобы не привле­кать внимания.

– Озябла? – спросил Тагаев.

– Нет, просто нервничаю.

Серые тени скользнули в темноте, я напряжен­но вслушивалась.