Эксклюзивный мачо

Спо­койной ночи.

– Спокойной ночи, – ответила Лера, а я, до­садливо морщась, пошла по коридору. Возле каюты Петра прислушалась, он что-то пробормотал во сне, надеюсь, я его не напугала."

"Вместо того чтобы идти к себе, я вновь подня­лась на палубу и едва не столкнулась с Лапшиным, нетвердо ступая, он шел к трапу.

– Завтра головная боль мне обеспечена, – по­жаловался он неизвестно кому, поскользнулся на ступеньках и едва не упал. – Да что за черт!

– Осторожно, – услышала я голос Леры и, вы­глянув, увидела, что она стоит в дверях своей каю­ты.

 – Я тебе помогу.

– Вы когда угомонитесь? – подал голос Райз­ман.

– Молчу, молчу, – пробормотал Лапшин.

Так Райзман каюты не покидал? Выходит, я на­путала?

Теперь и фонарики на палубе не горели, но небо уже серело на востоке.

– Ты идешь или нет? – спросила Вера подругу, держась за руку Никифорова.

– Посижу пять минут.

– Ну, как знаешь.

Они пошли к трапу, Никифорор взглянул на меня, но заметил или нет, не знаю. Я направилась на нос яхты, не желая встречаться с Анной, она сиде­ла в шезлонге, держа в руках бокал.

А на меня сни­зошло умиротворение. Опершись на перила, смот­рела в темную воду и думала о том, что жизнь прекрас­на. Не часто меня посещают такие мысли, оттого я порадовалась и уходить не собиралась.

Минут через десять я услышала плеск, будто что-то тяжелое упало за борт. “Вдруг Анна свали­лась? – нахмурилась я. – А что, любовалась рекой, как я, и… Чепуха”. Я пробовала отвлечься от этой мысли, но не тут-то было.

Постояв еще немного, я все-таки отправилась на корму.

В предутреннем свете женская фигура в шезлонге была отчетливо видна. “Ну, вот, – поду­мала я с некоторой обидой. – Никуда она не свали­лась. Похоже, дамочка уснула”. У трапа я еще раз взглянула на Анну, без всякого к тому желания, и вдруг замерла. Мне не понравилось, как она сидит. Откинутая рука слишком неподвижна, даже для спя­щего человека.

Я направилась к ней, сердце вдруг забилось с бешеной скоростью, вот тебе и предчувствие. Анна полулежала в шезлонге, глаза открыты, волосы всклочены, на шее от уха до уха страшная рана, удар был чудовищной силы.

Ей перерезали горло.

– Твою мать, – пробормотала я, глядя на зали­тую кровью грудь девушки, пятно постепенно уве­личивалось, кровь еще шла, значит, убили ее всего несколько минут назад. Я услышала шаги за спиной, резко повернулась, готовая к тому, что столкнусь с убийцей. В двух шагах от меня стоял Никифоров и улыбался, он хотел что-то сказать, но улыбка тут же сползла с его лица.