А так что спрашивать-то у людей твоих?
— Что умеют, чем увлекались, может, кто ходил на секцию по фехтованию, или рыбу ловил, охотился, умеет работать с деревом, хоть что-то знает о кузнечном деле, столярном и слесарном. Знает, как можно воспроизвести процессы изготовления бумаги, стекла, арбалетов, да и много чего, — перечислял Игорь, обратив внимание на то, что на территории бывшего лагеря разгорается огромное пламя, которое стремилось перекинуться на деревья и кусты, и сокрушенно пробормотал. — Так нас видно за километры.
— Что? Я последнее не услышала, — сказала завхоз, не отрываясь от подсчетов.
— Говорю, живность видел, пару коров, коней, много ли перенеслись с нами? — спросил о еще одном наболевшем Игорь, переживая, что дым от большого огня подымается высоко к небу, а он не учел ранее, что костер демаскирует их.
— Да, есть. Баба Клава закрыла у себя в сарае, да я приютила. Так… — Катерина задумалась. — Четыре козы, шесть коров, одна моя, две было у Римы, у нее еще с две сотни кур, свиньи, Заяц брал себе еще три порося, кобылка наша, правда молодая, три жеребца, без того, что с Шишонскими, да в хату Никифоровны не ходила, там только часть дома перенеслась, но сарай, вроде целый.
Это я к Риме по-соседски зашла. Вот и получилось, живность есть, а Римы нет, поехали они на поминки, а перед этим в Лоев одного теленка повели на убой. Вот, еще один теленок у нее есть. Получается всего: четыре козы, шесть коров, семь свиней, да пять поросят, четыре коня, да у Шишонской «республики Шкит» еще два, десятка три гусей, два десятка уток, их мало у нас держали, на болотах сотни плавали, да курей сотни две будет, в целом, цыплята еще малы, но тако ж имеется.
— Добра много! — резюмировал Игорь.
— Это, на такую ораву? Мало, очень мало, придется мужикам по лесам бегать. Нам же одна свинья на два дня, не больше. Считай две сотни ртов, да собаки. Паша сказал, что их нельзя не кормить. Вон и Рекс за тобой бегает, добрый «кабздох», умный, — просвещала Катерина, а Игорь, если бы не был заинтересован происходящим в лагере, то обязательно бы удивился, что угадал с кличкой пса.
А костер в бывшем уже лагере был поистине не пионерский, а, если пользоваться эволюцией от октябрят к пионерам и дальше, то огонь достоин ввода в Центральный Комитет КПСС. Метров десять в высоту поднималось пламя, и искорки от него устремлялись еще выше. Дым же, казалось, способен добраться до облаков.
