Игорю хотелось бы получить иной состав суда, два представителей деревенских, которые, несмотря на тяжесть преступления, могут, а точнее, должны быть, лояльными к преступникам, а в то, что Алексей сможет продавить позицию всех девушек и парней экспедиции, было спорным ожиданием. Катерина и Рыгор видели, как растут эти мальчики, превратившиеся в тварей-насильников и убийц, они их отчитывали за шалости, лично общались, а, может, и дружили с родителями.
— Ясно, что они сделали, нам всем жаль и хочется просто убить в отместку, но так не должно быть, — говорила Катерина под полное молчание многих собравшихся.
Еще бывших вчера студентами, проживающими в сильной стране, где соблюдаются, может, и не все, но многие законы, накрыл когнитивный диссонанс. Да, большинство молодых людей просто не знали, или не хотели замечать изменения в советском обществе, появление все больше нестыковок с понятием стабильности, выраженное в росте организованной преступности, коррупции, сломе идеологии. Гласность и демократия представлялись яркими образами без всего нарастающего негатива.
Но и это общество все еще было способно оградить своих детей от большинства неприятностей. Поэтому, предоставленные сами себе, сейчас, они за сутки больше повзрослели, чем за год до этого.
Там, от куда их перенесла неведомая сила этих детей родители всячески ограждали от знаний про изнасилования, суицид, укрепляя кокон вокруг сознания детей, а никем другим отцы и матери своих чад и не считали — они всегда для них малые дети. И сейчас эти малые детишки ощущают, что кокон слетает окончательно.
Атака волков из тумана в лагере была больше понятна — зверь нападает на человека. Но ужас повторить судьбу Лены, которую характеризовали, как тихоню и сверх меры застенчивую девочку, не целованную, к слову, еще только семнадцатилетнюю, пугал, вселял ужас. Теперь на местных парней, которые, были помятые и гэрубо подняты Павлом в сопровождении с Рогом, Степаном и Большим, смотрели, как на врагов, предателей, может еще как, но с неизменным отвращением.
— Изгнание — единственный путь на исправление, проверьте места в тридцати километрах от нас и вернетесь, отрабатывая свое преступление, — выносил вердикт Рыгор.
Игорь знал общественное мнение среди студентов то том, что необходимо крайне жесткое наказание за такой зверский поступок, система правосудия СССР могла применить и высшую меру социальной защиты — смертную казнь. Солдат был к такому не то, что готов, но и не мог придумать альтернативу.
