С другой стороны, прокормить еще сотню человек должно получиться, а опытные воины, при потенциальных угрозах, окажутся к месту. Тем более, что дополнительно Олег оговорился, что Главой остается именно Солдат, пусть тому и не стоит обольщаться на этот счет.
— Благо, что не стал речь бляди, а поведал о Сноре, — проговорил князь после того, как были оговорены основные условия договора.
— ??? — недоуменно посмотрел на Умника Игорь, но тот лишь пожал плечами, не поняв семантику слова «бляди».
— Кривды не было, — прояснил Олег, уловив заминку у странных людей, пришедших на уже почти его земли откуда-то издалека и странно разговаривающие.
«Бляди — это в смысле «чуши», «чепухи», откровенную ложь» — прояснил для себя так заинтересовавшее слово Солдат.
— Хорошо, что не стал говорить скверную ложь, а все рассказал об истории со Снором, — довел до Игоря смысл сказанного князем Михаил, но глава Славграда и так догадался о смысле и уже успел похвалить себя, что не стал юлить и множить сущности в общении с князем.
Глава 9"
"Игорь сидел с бутылкой шампанского, уже к слову, третьей, и наблюдал, как в его город возвращаются жители. Повезло с погодой, и не было дождя или серьезного ночного холода, все же лето, поэтому для тех, кто прятался от неопределенности с визитом Олега Вещего, уход из города стал затянувшимся пикником.
— Дай, граф, — к Солдату подошел Степан, хромая на левую ногу и без подобострастия к целому графу, взял у того бутылку шампанского и стал жадно пить алкогольную шипучку.
Сегодня титул звучит, как издевательство, но еще вчера ночью, нетрезвый Солдат кичился, что стал первым графом на Руси.
— Сильно болит? Надолго выбыл из строя? — спросил Игорь у лучшего фехтовальщика города, но, как оказалось, не всей Руси.
— Нормально. Но вот то, что загордился и считал, что моя дестреза, венгерская школа современного фехтования, советская школа, не справится с фокусником… Обидно, но есть над чем работать, — ответил Степан и рассмотрев вокруг землю, решился присесть рядом с Солдатом.
Игорь сидел на сырой земле, а осмотрительность Степана связана с тем, что весь центр города просто утопает в многочисленных человеческих выделениях. Кого тошнило, кто опорожнялся, не стесняясь окружающих прямо возле места, рядом с которым и пировал. «Туалет? Не, не слышали». Правда, поставленные два домика для справления своих нужд были постоянно заняты.
