И те, кто пошел за тобой из-за тебя, твоей нерешительности, и сгинут. Ты представляешь, что и как можно говорить этим бородачам? Будут ли они вообще слушать? Давай, Леша, работать, а не меряться харизмами. Вот она — опасность! Приехали неизвестные вооруженные холодным оружием дикари, которые, уверен, горло перережут и здрасте не скажут.
Игорь перехватил бинокль у Михаила, всем видом показывая, что разговор закончен. Шац же молчал, но его лицо было не злым или обиженным, он думал. Истерия первых кооперативов, гласности, новых веяний воодушевлял советских людей на изменения в стране и себе, особенно на фоне постоянно дефицита и импатентности власти.
"
"Ветер перемен захватил молодого преподавателя, который еще только заканчивает учиться в аспирантуре. Там, в Минске многие рвутся к новой свободной жизни. Идея строительства коммунизма изжила свое, создавая вакуум в идеологических штампах, туда, в эти образовавшиеся ниши бурным потоком полилась новая идея, которая постепенно завоевывала битву за умы молодежи. Идея свободы, выбора, альтернативы.
Она считалась впечатлительными романтиками единственно правильной, безупречной, как, наверное, считали правильными люди в феврале, а после и в октябре 1917 года и свои идеи. И условия для принятия этих идей были идеальны: за взгляды и разговоры не осудят, само государство пытается лавировать между социалистическими идеалами и новыми, привнесенными недавно. А на горизонте сытая и богатая жизнь, как на нерушимом Западе, отсутствие дефицита и свободный рынок, открывающий колоссальные перспективы для самореализации.
Таким был Шац — романтиком, которому судьба подкинула возможность что-то сделать в маленьком коллективе. Алексей, будучи все же материалистом, несмотря на то, что подвергся новой моде на религию, был уверен, что происходящее здесь и сейчас объяснимо. Вбитое в детстве и юности понимание величия Родины, что она способна на многое, самая могущественная, удивительным образом сочеталось с мыслями об истинной демократии. И это великодержавное чувство не оставляло сомнений, что вот сейчас, скоро, утром, может к вечеру, или завтра, но их заберут, не могут забрать.
Как вера в государство соседствовала с демократическими идеями индивидуализма, на первый взгляд сложно представить. Но примером такого соседства антагонистских подходов могло бы стать отношение к милиции, которую все ругают, но случись что, ждут и надеются на нее. И ладно бы студенты исчезли, но пропал Колосов, а первого секретаря Обкома, точно будут искать.
