Экспедиционный корпус

О том что удар готовится именно здесь, и немцы в свою очередь не подготовили свою ловушку с отвлечением внимания с целью переброса французами войск с других участков фронта, а сами решили ударить по иному ослабленному участку, докладывала воздушная разведка, что в какой-то момент стала прорываться на запад целыми эскадрильями. Из-за этого в небе завязались ожесточенные бои."

"Но поскольку с авиацией у немцев было похуже, чем у французов, то франкам все же удавалось прорваться в глубину занятой немцами территории и увидеть, что противник подтянули резервы, коих все еще хватало несмотря на вот уже почти как месяц идущую на Восточном фронте русского наступления, ага, того самого — «Брусиловского прорыва», призванного отвлечь немцев от пресловутого Вердена, где франки практически сели в лужу.

Собственно такие залеты, как понял Климов, являлись своеобразной провокацией со стороны франков, заставляя немцев начать атаку как можно быстрее. Дескать сосредоточение войск франками обнаружено, значит позиции где-то ослаблены, чем французы могут воспользоваться и ударить именно по этим ослабленным местам в лини обороны.

В общем одно цепляло другое и, по сути, пошла цепная реакция, кою уже при всем желании стало не остановить. Потому как если даже вернуть немецкие части назад, то франки все равно ударят, раз уж начался процесс сбора и подтягивания резервом к участку с «русским батальоном».

Обстрел длился уже час и мог продлиться еще столько же, а то и еще больше. Как уже было сказано, проблем с боеприпасами фрицы не испытывали. Как Михаил узнал от все того же лейтенанта, на данном участке фронта концентрация полевых орудий со стороны немцев достигла ста пятидесяти стволов на километр с двумя тысячами выстрелов на каждое орудие, пусть и в среднем.

Иногда землю сотрясало особенно сильно, так что вздрагивало все убежище и дело даже не в близком попадании, а в калибре упавшего снаряда.

«Этот точно от гаубицы в триста пять миллиметров — „чемодан“», — подумал Климов, отплевываясь от заполнившей убежище глиняной пыли и дополнительно промыл глаза полив на лицо из фляжки.

Но в основном били из орудий калибром в двести десять и еще чаще — сто пятьдесят пять миллиметров. За час нахождения под обстрелом он научился различать их по взрывам.