Эксперимент

Когда меня выпишут? У меня же в конце февраля посев семян на рассаду, – епрст… остановите землю, я сойду.

– Ты серьезно? После перенесенного инфаркта, со сломанной рукой и ушибленной ногой ты думаешь о рассаде?! Не занималась бы ненужной херней, так, может быть, по врачам бы вовремя ходила и ничего этого бы не было.

– Ненужной? А кто мое ассорти в трехлитровых банках за милую душу уминает? А лечо? А «тещин язык» кто в одну харю съедает? – вот как она это делает? Еще вчера еле говорила, а сейчас ни намека на то, что больна.

Ну, разве что фиксированная рука напоминает о переломе. – И не надо говорить, что все можно купить в магазине. Можно, но это никогда не сравнится с домашним.

– Я даже не буду это комментировать.

– И не надо. Так когда меня выпишут?

– Понятия не имею, но после выписки ты не поедешь к себе. Зная твою нелюбовь к врачам, переедешь на время ко мне. Будешь проходить реабилитацию в моем доме. Кто потребуется из врачей, тот и будет приходить. Это не обсуждается, мам.

– Ладно, допустим так.

Но что будет с посадкой семян? Ты это, конечно же, делать не будешь. Никита согласится, но только все намеренно загубит, чтобы я больше его ни о чем не просила. Вот была бы у тебя жена или хотя бы женщина, которой это можно было бы поручить, я была бы спокойна и не нервничала по пустякам. Она бы под моим присмотром все бы посадила в лучшем виде, заодно и подружились бы, – смеяться в больнице, пусть и не в общей палате, по-любому дурной тон. Но стоило мне только представить маму, дающую указания Наташе по посадке семян, так смех нападает сам собой. В лучшем случае, все закончится обкладыванием друг друга трехэтажным матом. Из нее огородница, как из меня танцор диско.

– Что смешного?

– Боюсь с моей, как ты выразилась женщиной, твои семена никогда не взойдут. Уж лучше Никиту попросить.

– А что не так с твоей женщиной?

– Хорошая попытка, мам. Но разговор не обо мне.

– Ну так пусть теперь будет о тебе. Что с ней не так? Руки не из того места растут?

– Из того. Просто она не твоей и не моей возрастной категории.

Плюс не самый простой характер. Ей еще рановато стремиться быть ближе к земле, – не скрывая усмешки, выдаю я.

– А что за девочка? Расскажи. Вы планируете детей?

– Ты шестьдесят лет была самой адекватной женщиной, ни разу не задалбывающей меня и даже не интересующейся будущими внуками и моими женщинами. Что сейчас вдруг случилось?

– Ничего. Я просто притворялась равнодушной пофигисткой, – как ни в чем не бывало произносит мама.