Эксперимент

– Я не знаю ответ на эту фигню.

– Если проезд стоил двадцать рублей и подорожал на двадцать процентов, то сколько сейчас он стоит?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Так… сто процентов это двадцать рублей, пятьдесят процентов это десять рублей. Двадцать пять процентов это пять рублей. А двадцать процентов это… это не знаю.

– Ты не знаешь, как вычислить процент от числа? – молчу, не зная, что сказать. Пожалуй, лучше просто снова заплакать. – Не, не надо реветь. Это легко. Надо просто число умножить на процент и разделить на сто, – с совершенно серьезным и сосредоточенным лицом Слава берет мой блокнот и записывает эту формулу.

– На четыре рубля. Значит двадцать четыре.

– Умница. У тебя есть полторы тысячи. Поездка стоит двадцать четыре. Дальше ты что будешь делать, чтобы понять сколько поездок ты можешь совершить на эти деньги?

– Дальше я сяду к тебе в машину или к себе, а не в маршрутку и потрачу полторы тысячи на чебуреки, шаверму и скумбрию. Ну и томатного сока куплю.

– Супер.

"– С задачей лажа. Маршрутка стоит тридцать один рубль, а они про двадцать. Это уже вранье. Блин, ну я не знаю, что делать, – произношу я, еле сдерживая слезы.

– Надо разделить полторы тысячи на двадцать четыре, – молчу, не зная, что сказать. Если призадуматься, это ведь логично. Почему я туплю на ровном месте?

– Ты считаешь меня тупой?

– Нет, – спокойно реагирует Слава, пододвигая мне лист с заданием.

– А можно мы просто займемся сексом и фиг с этой математикой?

– Нет.

Математику я по-прежнему ненавижу, но четыре часа в компании Славы пролетают незаметно и, надо сказать, с большими успехами для меня. Не так я себе представляла наши вечера, но в этом определенно что-то есть. Если бы у меня в школе был такой препод по математике, я бы точно сейчас влет решила тесты.

– Каждый вечер по полтора-два часа в течение двух недель и, думаю, сдашь экзамен. Ну вот теперь, будущая студентка Наталь Санна, займемся вплотную вашим наказанием за неудовлетворительные знания.

– О, Вячеслав Викторович, это что получается, у нас математика на раздевание?

– И не только, Наталь Санна, – усмехаясь, произносит Слава, стягивая с меня футболку.

А вечер перестает быть скучным. Уворачиваюсь от его рук и перехватываю инициативу, уложив Архангельского на спину. Расстегиваю пуговицы на его рубашке и избавляюсь от последней. В ход идет ремень, а затем и брюки.