Эксперимент

– Ничего страшного, я – грязнуля.

– Я бы сказал, что ты пиздуля, – проходит к кухонной зоне, но вместо осмотра моей накрытой «поляны», обводит взглядом мою фигуру. – А ты для кого так вырядилась? Я был уверен, что ты из тех, кто ходит дома в какой-нибудь безразмерной футболке и таких же штанах.

– Для себя.

– М-да, Наталь, ты не перестаешь меня удивлять, – наконец переводит взгляд на стол. – Тут еды на троих. Ты реально это все сожрешь? – еще и мороженым сверху закушу. Но тебе об этом знать противопоказано.

– Нет, ко мне должны прийти.

– Два бывших сразу?

– Точно.

– Завидую тебе. Я после такого на утро проснусь весь отекший. Слушай, а почему всегда такая вонючая еда?

– Потому что вкусно, – совершенно серьезно произношу я.

– Твоя правда. А я ведь реально по делу пришел, – кладет на стол договор. – Но ты, зараза такая, взяла и какого-то хрена напялила на себя халат.

– Чай будешь? – я реально сейчас предложила чай, как повод, чтобы он остался? Придурочная.

– Если не плюнешь туда, то да.

– Плюну только тогда, когда ты не будешь видеть.

– Люблю честных людей. Мне каркаде, если есть. Я другой чай не люблю.

– А если такого нет?

– Тогда хочу тебя голую на этом столе вместо чая."

"– Спешу вас обрадовать, Вячеслав Викторович, мой любимый чай – каркаде. Так что будет тебе чаек, – не скрывая улыбки, выдаю я.

– Радость-то какая, что у нас схожие вкусы.

Отворачиваюсь и достаю чайные пакетики с чаем. Только начинаю заливать кипяток в чашки, как мою талию обвивают руки уже знакомого мужчины.

– Даже не думай, – строго произношу я, как только наполнила чашки кипятком. Отлепила от себя его руки и поставила чашки на стол, а затем быстро села. Не мешкая отправила себе в рот сало, заела луком и гренками с чесноком.

– Вот хули ты такая хулиганка? – усевшись за стол, насмешливо интересуется Архангельский и аналогично отправляет в рот мои пахучие вкусняшки. – Накусь-выкусь, деточка.

– Типа теперь можно целоваться?

– Нужно.

Опускаю взгляд на чашку. Говорить об этом… все же стыдно. Кажется, минуту, а то и больше, мы молчим. Я дую на чай, мысленно репетируя речь. Отпиваю глоток и перевожу взгляд на Архангельского.

– Слушай, а помнишь ты говорил, что не любишь девственниц? Ну дословно не помню. Типа про то, что не хочешь с ними связываться.

– Ага. Гемора много. Ну их на хер.

– То есть ничего в этом плане для тебя не изменилось?

– А должно? Где подвох?

– Нет.