Эксперимент (СИ)

"

"И все, я банально не могу выдержать его жадного, оценивающего фигуру, взгляда. Становится не по себе, от чего я машинально закрываю глаза и желание прикрыться начинает доминировать над здравым смыслом.

Правда, тут же одергиваю себя, когда чувствую пальцы Архангельского на своем животе. Я везде гладкая, тем более после душа. Нечего стесняться.

Его ладони медленно скользят по животу верх. Оглаживают грудь.

Пальцы сжимают соски. Это приятно, но хочется большего. В момент, когда мне приходит в голову мысль о том, что такой ласки мне мало, я чуть не вскрикиваю, от того, как его ладони сжимают мою грудь.

Кожа буквально горит от его прикосновений. Чувствую, как шея моментально покрывается испариной, когда я ощущаю его губы на своих сосках. Эта ласка буквально заставляет умолять потрогать меня внизу. Или хотя бы самостоятельно сжать ноги. Но последнее не представляется возможным. Чуть прикусываю губу, дабы реально не начать его умолять.

Еще чуть-чуть и на моем лице появляется едва заметная улыбка, когда я ощущаю, как рука Архангельского перемещается вниз. Большой палец скользит между ног. Не выдерживаю, издаю тихий стон, когда Слава начинает ласкать клитор круговыми движениями. Черт, черт, черт. Ну почему это так приятно?

??????????????????????????Получив долгожданную разрядку, я нехотя разлепляю глаза. Сжав мою талию, Слава пододвигает меня ближе к краю стола. Приставляет головку ко входу, и начинает водить ею по разгоряченной плоти.

– Не бойся. Ты влажная, будет вполне терпимо, – шепчет еле слышно.

– Ты должен был сказать, что будет хорошо, – не скрывая усмешки, выдаю я.

– Будет охуенно, Наталь, но в другой раз.

Мне хочется сказать какую-нибудь очередную колкость или для вида возмутиться от его слов, но он закрывает мне рот поцелуем, и в этот же момент плавно скользит вперед. Не больно, но назвать эти ощущения приятными – нельзя. Тело машинально напрягается, когда он снова двигается вперед и так же медленно назад.

Но, как оказалось, до этого было вполне сносно, потому что в следующий момент он делает резкий толчок, и я вскрикиваю от боли, инстинктивно сжимаясь от столь болезненных ощущений. Сам Архангельский замирает, видимо, давая мне привыкнуть.

– Не сжимайся, – тихо шепчет на ухо. – Если так продолжишь, будет все время больно. Расслабься.

– Все, все, – киваю как дура, и в этот момент ощущаю, как его рука протискивается между нашими телами и продолжает ласкать клитор.