Экспроприатор

Это было обидно. И смешно. Потому что Казаков вообще не в ту степь пошел. Слава богу. Но вместе с тем вдвойне обиднее, что такой посчитал.

— Ой, ладно пошли. — Сдался, расцепляя руки и позволяя встать. — «Люб-о-овь». Что ж я раньше тебя не встретил? Все бы легче было. «Люб-о-овь», блять.

За руль сел сам, мое напоминание про то, что выпил, проигнорировал. Вел к моему дому, но свернул раньше.

— Ты куда? — растерялась я, когда он съезжал с дороги к новому жилому комплексу.

— Домой. — Невозмутимо отозвался Казаков.

— Останови машину. — Напряженно сказала я, глядя как достаточно быстро приближается заезд в подземную парковку.

— На въезде? Зачем людям мешать?

— Останови, сказала. — Угрюмо потребовала я, глядя на него исподлобья.

— Да сейчас припаркуюсь, угомонись. — Поморщился он, отмахнувшись, как от назойливой мухи.

Пара минут на парковку, я вышла из машины, громко и с силой хлопнув дверью, он убирая в карман кожаной куртки обогнул машину и, направляясь к лифту невдалеке, скучающе обронил:

— Пошли, чего примерзла?

Я повернулась на пятках и направилась к выходу.

— Ну и попутного витру тоби у сраку, дурнэ. — Презрительно бросили мне в спину.

Сволочь! Я аж подпрыгнула на ходу, резко остановилась и обернулась, злобно глядя на Влада, улыбнувшегося уголками губ и швырнувшего в меня иммобилайзером. Который я на автомате подхватила.

— Машину возьми. — Ровно сказал он. — Нехер по улицам пешком ночью ходить.

— Такси возьму. — Зло швырнула в него обратно. Разумеется, поймал.

Склонил голову, устало глядя на меня и сделал шаг, протягивая ключ.

— Возьми. Одна так доездилась. Только через месяц за городом нашли.

— Ты сейчас шутишь? — недоверчиво глядя в его лицо спросила я.

— На опознании был. Не веришь? Вбей новость в поисковик, в сентябре в поле на пятьдесят шестом километре нашли. Настя Иванова. Хорошая девчонка была. — Его глаза потемнели и он очень устало повторил. — Возьми.

Влад сделал еще шаг, протягивая иммобилайзер. И внезапно ехидно улыбнулся и рывком придвинул меня к себе, стиснув без возможности вдохнуть, не то что пошевелиться.

— Ты иногда такая лохушка, Межекова. — Довольно ухмыльнулся, пытаясь поймать мои губы. — Пошли в «любо-о-овь» играть. Я даже разбросанные носки убрал, прикинь, на что ради тебя готов. Пошли, поглядишь на что еще. Я буду очень стараться. Правда, выпил. Однако, когда есть пальцы и язык ты до последнего мужик, слышала про такое?

— Да хватит! — рыкнула я, упрямо отворачивая голову.