Экстрасенс из спецназа (сборник)

Рев взлетавшего вертолета привлек их внимание. Шест выругался. Он понял, что сейчас по ним откроют огонь. Беззащитная, окрашенная в черный цвет «вертушка», с трудом набиравшая высоту над рекой, выглядела отличной мишенью на фоне голубого неба. Шест сжался. Внезапно он вспомнил о Кубинце. Выворачивая шею, он с трудом оглянулся, ища взглядом песчаную отмель, но Кубинца там уже не было. Шест, щурясь, осмотрел удалявшийся берег. Сверху ему открывался отличный обзор.

Он увидел Кубинца. Тот, прячась за тростником, стоял на одном колене и стрелял из автомата, отвлекая внимание боевиков от разведчиков.

Шест заморгал и замотал головой, пытаясь смахнуть выступившие слезы. Вытереть руками он их не мог.

Китаец слегка развернул вертолет, чтобы пройти между двумя пологими холмами на противоположном берегу. Сила инерции чуть не сбросила Шеста в воду. Он отвернулся, испуганно посмотрел на Варяга, сидевшего на противоположном полозе, и крепче вцепился в выступавший порог открытой кабины. Он еще успел разглядеть, как маленькая фигурка в черной майке забежала в реку и скрылась во взбаламученной воде.

Больше Шест ничего не видел. Река скрылась за холмом, и Китаец, проведя разогнавшийся вертолет несколько сот метров над землей, принялся медленно набирать высоту. Потом река появилась снова, и Шест еще долго смотрел назад до тех пор, пока зеленую, отсвечивающую солнечными бликами поверхность реки не затянула голубоватая прозрачная дымка.

День седьмой"

"Прапорщик Шестаков чувствовал себя в парадной форме довольно неуютно.

Во-первых, ему мешала обувь. Узкие, лакированные, очень красивые ботинки жали в подъеме и уже начали доставлять ему неудобства. Их тонкая гладкая подошва скользила по начищенному паркету, и Шест попросту боялся упасть. Поэтому он не сходил с ковровой дорожки, которая была расстелена вдоль стен Георгиевского зала. Во-вторых, галстук стягивал ему горло, словно удавкой, а накрахмаленная рубашка под застегнутым на все пуговицы кителем так плотно облегала туловище, что прапорщик поворачивался и двигался, словно рыцарь в доспехах – медленно, скованно и осторожно. Шест подавил раздражение, отступил к стене, чтобы не мешать проходившим мимо офицерам, медленно расправил плечи, недовольно покрутил шеей из стороны в сторону и с трудом заложил руки за спину.

Он уже устал от непривычной обстановки. Обилие света и ярких красок раздражало его. У него было ощущение полной нереальности происходящего.