Только это немодно и их так же, как и родинки, все женщины удаляют. - А вы почему не удалили? - поинтересовался Князь, отвлекая меня от зрительного контакта с Дерионом. И я ему была очень благодарна. - Потому что мне они нравятся. Что-то громко и жутко хрустнуло. Не знаю, что Дерион в этот момент держал в руке, но на ковер посыпались мелкие детали какого-то механизма и кусочки пластика. Мне стало как-то совсем жутко. Что-то тихо прорычав, эквейт обогнул меня и вышел. - Вот, что опять сделала или сказала не так? - стараясь из последних сил не перейти на визг, спросила я.
"
"Глава Одиннадцатая. На всех фронтах.
Ты не узнаешь, насколько ты сильная, пока не представится шанс это доказать.
Бейонсе
- Ива Переславцева, сядьте, пожалуйста, не стоит так нервничать, - мягко и вкрадчиво произнёс Князь, и я встрепенулась, почувствовав на себе ментальное воздействие.
Но нет, это было уже не соблазнение...
Покачнулась, с трудом пытаясь удержать равновесие и не расплакаться. А в голове настойчиво нашёптывало - «Успокойся.
.. расслабься...доверься...»
Размечтался.
Будь у меня силы, я бы ему показала весьма характерный земной жест, и не один. Сначала вскинула бы вверх большой палец, который когда-то у греков и арабов считался, фаллическим символом и оскорблением. А потом бы закрепила эффект средним. Эквейты бы всё равно не поняли эти жесты, а мне приятно за маленькую гадость.
- Прекратите, - тихо прошептала я, стиснув голову руками.
Давление усилилось, становясь мощнее.
.. не выносимей. Чужое сознание накатывало волнами, не давая мне возможности прийти в себя и сосредоточиться.
Уже не было сил сопротивляться. Хочешь, чтобы я успокоилась, да, Князь, и должна уверить себя в том, что эти две сломанные, убитые девочки ничего не значат для меня? Забыть о том, что видела... о том, что слышала... о том, что могла подумать... о том к каким выводам могла прийти...
Но картинка перед глазами, с телами девочек с бледной, а местами синюшной кожей с красными резаными узорами, немного отрезвило.
- Прекратите! Хватит!!!!
Но чужая воля всё сильнее и сильнее напирала, давила, требовала. Ещё не на пределе, но весьма настойчиво.
И внезапно всё прекратилось, и наступила оглушительная тишина, от которой ещё больше заболела голова, и впала в прострацию. А потом, словно пробиваясь через толщу воды, появились голоса.
- Ты соображаешь, что творишь? - шипел знакомый голос где-то у меня над головой.
