И мурашки по телу и внезапно ставшая чувствительной грудь с набухшими сосками - это всего лишь последствия холода. А во рту пересохло из-за жажды... И... и почему это я оправдываюсь? И перед кем? Перед собой?
- Замёрзла?
- Замёрзла.
Он вновь улыбнулся и, повернувшись ко мне всем корпусом, быстро подтянул моё кресло к его.
- Что вы делаете? - просипела я испуганно, когда я оказалась между его расставленных ног и попыталась слиться со спинкой.
- Мы же на «ты».
- Угу. Так что ты делаешь?... Ой.
Его ладони, неожиданно горячие, почти обжигающие, осторожно обхватили мои ноги, и слегка притянули их к себе. А потом медленно, осторожно принялись растирать мои озябшие конечности, посылая тепловые заряды по всему телу от пальцев до колена и обратно.
- Будем греться.
- Но...
- Тс... Успокойся и не дергайся, ты вся ледяная, ноги как ледышки.
Растерев одну ногу, он тут же принялся за другую. И ведь грань приличия не перешёл, никаких лишних движений, взглядов, ничего такого, что могло уличить его в соблазнении, но моё тело реагировало на него совсем по-другому.
И мне это совсем не нравилось, я просто не знала, что с этим делать и как дальше себя вести. Практически весь последний месяц мы грызлись, как два голодных горха, едва выносили друг друга, хотя в последнее время наметился прогресс в общении, но такая резкая перемена настораживала.
Нет, конечно, Дерион красив. Очень красив, как собственно и все эквейты, но в тоже время он сильно от них отличался, и дело было не только в том, что он всё время носил чёрное.
Дело было в чём-то другом, и я никак не могла понять в чём, хотя думала об этом. А думала я о нём часто, даже больше, чем это было позволительно в нашей ситуации. Не было ни одного вечера, чтобы, расположившись на кровати в своём номере, я не вспомнила о Дерионе и не пыталась разгадать этого несносного эквейта.
Дерион интриговал меня, заставлял думать о нём, анализировать, вспоминать наши встречи, наши ссоры.
На него я давно уже не злилась, негатива не было, и скажу больше, он мне начинал нравился. Может, это стокгольмский синдром во всей красе?
Тем временем, эквейт закончил растирать мне ноги, ещё ближе притянув их к себе, положил на своё кресло и обхватил своими бедрами.
Господи ты, боже мой!!!!! Да ему и делать уже ничего не надо, я и так вся горю.
- Так теплее, - невозмутимо ответил он на мой невысказанный вопрос и потянулся к мои рукам.
