Эквей. Второй шанс

— С тобой всё нормально? Ты опять не пришла…"

"Слегка приподняв голову, увидела свою девочку, которая, замерев в дверном проёме, и прижимая руку ко рту, огромными глазами, неверяще, смотрела на меня.

— Мама?!!!

— Доброе утро, Кэтти, — хрипло просипела я, вздрогнув и скривившись от её крика. — Ты не могла бы подать мне воды.

— Ты… ты… но как?

Теперь уже я непонимающе нахмурилась. В чём дело? Ну, выпила мама вчера с Княгиней чуть-чуть. Чего из этого истерику устраивать?

— Что за шум, а драки нету? — без стука, совершенно не заботясь о приличиях и элементарной вежливости, в спальню величественно (насколько это возможно с таким огромным животом) вошла Алексия.

Остановилась рядом с Кэтти и так же внимательно воззрилась на меня. Чем дольше она рассматривала меня, тем сильнее расцветала на её губах радостная улыбка.

— Весьма… однозначно… не оставляя никаких сомнений… Признаться, не ожидала такой конкретики. Но это даже к лучшему.

Странные они какие-то. Слегка пожав плечами, я тоже решила себя осмотреть… ноги, как ноги, руки, как руки… смотрим дальше…

а это что такое?

Зажмурилась, слегка тряхнула головой (может у меня ещё и зрительные галлюцинации начались?) и только после этого открыла глаза.

Не помогло. ЭТО осталось на том же месте.

Со всех ног бросилась к огромному зеркалу и застыла, с ужасом рассматривая открывшуюся передо мной картину.

— ……! — глухо, со смаком произнесла я.

— А, по-моему, очень даже миленько, — ответила Алексия, подходя и становясь рядышком. — Ты теперь такая… яркая.

Я не обратила внимание на её слова, полностью сосредоточившись на отражении в зеркале… Оценить масштаб трагедии мешала одежда. Поэтому без лишних церемоний я стащила с себя штаны, затем майку, на мне теперь оставалось только любимое бельё телесного цвета. Сваленная на полу в кучу одежда, как будто символизировала огромную кучу ожидаемой подставы. Перешагнула её, и гонимая дурным предчувствием, подошла к зеркалу. Повернулась боком, чтобы рассмотреть узор на спине.

— Твою ж…

Моё лицо, руки, ноги — остались не тронутыми художником, но вот тело…

Это было дерево или точнее ветка дерева, что брала начало у копчика и по позвоночнику поднималась вверх, к шее и плечу.

Она не выглядела массивной, наоборот, веточки казались тонкими и невероятно изящными, редкие листочки гармонично вписывались в картину, не делая её слишком вычурной и броской. И вся эта красота из веток спускалась с плеча, завершая картину ярким распустившимся цветком прямо у меня на левой груди.