Потянулся и открыл форточку, отчего в комнату тотчас ворвался нагретый воздух, наполненный горьковатыми ароматами незнакомой планеты.
Открылась дверь, Джим торопливо захлопнул форточку, чтобы прекратить сквозняк.
– Вы заметили, какой замечательный запах? – спросил полковник Фарковский. С ним вошел человек в серой униформе без знаков различия и, прикрыв за собой дверь, поставил на пол приличных размеров баул.
– Заметили, – сдержанно ответил Джим.
– Хорошо пахнет, – сказал Тони, выжидающе глядя на полковника.
– Это с Тараники, одной из самых близких к параметрам человеческих миров планеты. Мы транслируем ноосферную модель по трем тысячам переменных. Правда, похоже?
– Похоже, сэр. Я решил, что нас перевезли, – признался Джим.
– Вот! – Полковник огляделся, как будто видел это помещение впервые. – И стены здесь покрыты слоем засохшего грунта, именуемого глиной, а сверху… побелены, вот! Посмотрите…
Полковник подошел к стене, мазнул по ней пальцем и продемонстрировал всем, что тот перепачкан белилами.
– Все настоящее! И даже ваше белье.
– Кстати, что это за акулья шкура? – спросил Джим. – Похоже на какие-то волокна растений.
– Так и есть! Это называется – лен! Мы давно работаем над воссозданием изначальных условий существования человеческих особей.
– Спасибо, конечно, но лучше бы нам дали что-то более привычное. Но все равно – за лен спасибо.
– И за деревянную оконную раму – тоже, – добавил Тони.
– Вы заметили? – обрадовался полковник. Он подошел к подоконнику, провел по неокрашенному дереву ладонью и вздохнул совсем по-человечески. – Может быть, мы перестарались, но хотелось создать вам более комфортную обстановку, чтобы вы поскорее приходили в форму.
– Кстати, о форме, сэр. Мои руки и ноги плохо меня слушаются. Как долго мы были без сознания? – спросил Джим.
– По вашим срокам – три месяца.
– Три месяца?! – ужаснулся Тони, изгибаясь вопросительным знаком.
– Но вы ведь говорили нам о пустяковых прививках!
– Так и есть. Прививка есть способ адаптации, вот и мы как могли адаптировали вас. Технология давно отработана, поэтому вам ничего не угрожало, а что касается оставшихся болезненных ощущений… У вас ведь болят мышцы?
– Да, сэр, очень болят, – с обидой в голосе ответил Тони. – Не знаю, скоро ли я смогу нормально стрелять.
– О, не беспокойтесь.
