– Хорошо, но только одним глазком, – согласился Джим, и они двинулись вдоль укатанной автомобильными шинами дороги, держась травы, где не так сильно отпечатывались их следы.
Над землей еще струился туман, на стволах деревьев покачивались насекомые-палочники. До реки оставалось метров пятьдесят, когда с ее поверхности с шумом поднялась крупная птица. Она сделала над мостом несколько кругов, вглядываясь в воду и жалобно кого-то вызывая, затем поднялась выше и полетела в сторону леса.
Джим и Тони подошли к последнему перед рекой шалашу из пальмовых листьев и остановились.
Река была неширокой – метров двадцать пять, через нее был перекинут понтонный мост, покрытый грубыми досками из кустарно расщепленных древесных стволов. Течение было тихое, едва заметное. По берегам возле самой воды рос невысокий кустарник и желтоватая осока.
– Слышишь? – спросил Джим.
– Да, голоса вроде.
Напарники подошли к шалашу и стали ждать. Бежать нужды не было, они могли легко спрятаться.
Вскоре голоса стали звучать отчетливее, в реке у берега плеснулась рыба.
Сквозь туман на другой стороне реки Джим увидел двух странных существ – они были похожи на маленьких обезьянок.
Туман и плохое освещение подвели его, и он не сразу разобрался, что это дети-арсубы. Они смешно ковыляли на коротких кривых ножках, отмахивая длинными руками, в которых несли пустые ведра. Несмотря на ранний час, дети весело болтали, вскоре их каблучки застучали по доскам моста.
Куда они направлялись, в лес или на плантацию?
Напарники начали осторожно забираться в шалаш, ведь дорога проходила совсем рядом.
Неожиданно на реке снова послышался громкий всплеск, и на мост, закрывая дорогу к деревне, выпрыгнул похожий на гигантскую ящерицу болотный зверь.
Дети закричали от ужаса и, побросав ведра, на четырех конечностях помчались в сторону плантации. Однако хищник не собирался расставаться с добычей, перейдя на галоп, он застучал по мосту острыми когтями.
Расстояние между ним и детьми стремительно сокращалось, зверь оттолкнулся посильнее, распахнул пасть и… одну за другой получил в широкую грудь две пули.
Перевернувшись через голову, зверь грохнулся на спину, хлестнул по мосту хвостом и больше не пошевелился.
Воздух прорезал пронзительный крик:
– Ига-а-а! Ига-а-а! Ига-а-а!
На дороге со стороны деревни показался взрослый арсуб, мчавшийся на трех конечностях, а в четвертой державший топор на длинной рукоятке.
