Экзамен по любви, развод не предлагать

— А ты, Радмила? Можем заказать шампанского.

— В меню кроме безалкогольного пива ничего нет, — кашлянул Тихоновский без особого сожаления.

— За доплату принесут все, что душе угодно, — махнул рукой Егор.

— Моей душе угодно горячего чаю, — улыбнулась Рада.

Мужчины заняли свои прежние места. Тихоновский вновь погрузился в изучение телефона. Егор Арсеньевич, как и прежде, искренне болел за любимую команду. Рада потихоньку возвращалась в ту атмосферу, что царила в первом периоде. Но все равно, то и дело, бросала взгляды на Власа.

Да как он может сидеть и делать вид, будто ничего не произошло?!

У Рады вон, до сих пор губы горят, и щеки, да и вообще…!

Филатова мысленно приказала себе не смотреть в ту сторону. Пусть этот Влас-Матрас делает, что хочет! И желательно, подальше от нее.

***

— Ты действительно фанатка «Барсов»?

— Спасибо за то, что подвезли домой, — вместо ответа обронила Рада.

Влас припарковал машину перед воротами. Рада понимала, что родители уже увидели автомобиль по камерам наблюдения.

— Послушай, Рада, — вздохнул Тихоновский, растер ладонью шею, — насчет того, что случилось на игре….

— Я все понимаю, Влас Тарасович, — перебила Рада и взялась за ручку дверцы, чтобы выйти из салона. — Будем делать вид, что ничего не было. Это просто адреналин.

— Умная девочка, — хмыкнул Тихоновский.

Радмила пожала плечом."

"Невероятно, но ей стало вдруг обидно. Иррациональное желание. Глупое стремление к тому, чтобы для Власа тот короткий поцелуй значил нечто большее.

Хотя… не было ведь ничего. Подумаешь, поцелуй. Пф! Ерунда какая. Рада с легкостью о нем забудет. Было, и было.

Рада вышла из машины. Даже не попрощалась. Банальное «Спокойной ночи» не собиралось слетать с ее губ.

Да и вообще, Радмила хотела побыстрее зайти в дом. И в идеале не встречаться с Тихоновским ни в университете, ни на практике. Она ведь не обязана посещать те места, где не хочет находиться.

— Радмила! — услышала она голос Власа.

Девушка упрямо шла вперед.

Рада приглушенно вскрикнула. Шапку надевать не стала, сунув ее в рюкзак еще в машине. А потому волосы, рассыпавшись, хлестнули Тихоновского по лицу.

— Да что ж за день, а! — застонал Влас, вскинув свободную руку и накрыв ею глаза. — Я ослеп!

— Да брось…те, жить будете, — фыркнула Радмила.

— Буду, но не целиком, — возмущенно ворчал Влас Тарасович.