Экзо

Еще одно развлечение для тех, кто избежал укусов. Не только бегать от бешеных, но и бороться с холодом.

Далеко позади мой «шалун», все еще катающийся по балюстраде второго этажа, рванулся в мою сторону. Я тут же его остановил. Здесь мне техники хватало, а девушку в магазине джинсовой одежды не хотелось оставлять без присмотра. Ну и остальных, конечно.

– Плохо тут, за колоннами. Слишком очевидное укрытие, – высказал я свое мнение.

– Предложения?

– Пошли дальше?

– Тоско, прошу разрешения углубиться, – тут же запросил Богослов.

 – Оставим нескольких дронов на выходе. Тут кругом стекло, так что полной изоляции не выйдет.

– Разрешаю, – ответил Тоско. – Близко к цели не подходить. Не психовать.

* * *– Рановато, кстати, – сказал Богослов, пока мы бежали между машинами на парковке.

– Свет? – уточнил я. – Да, рановато. Хотя кто-то из бешеных мог случайно где-то что-то задеть.

– Ага. Случайно взорвать, разрезать, перебраться через все ограждения, выключить рубильники. Замкнуть, обесточить, не дать сработать предохранительным контурам.

И все это случайно, при полном отсутствии мозгов.

– Значит, кто-то помог, – резюмировал я. – А зачем? Чем этим сектантам освещение мешает? У них вроде не культ тьмы? Зачем «механикам» темнота?"

"– Предыдущая модель дронов работала от аккумуляторов. Хватало на час. Для наших операций – за глаза. Но здесь они бы уже на последнем издыхании были.

– «Шалуны» тоже на аккумуляторах, – уточнил я. – Ну да, согласен. Кто-то рассчитывал, что мы пойдем со старыми машинками.

Эти мы получили совсем недавно. И они подзаряжаться могут даже от костра.

– А значит?

– А значит, в экономном режиме, почти не двигаясь, они вообще способны работать почти вечность.

– Я не о том.

– Но Петр Семенович знал о последней поставке. Не мог не знать.

Богослов остановился у последнего ряда машин. Обернулся и посмотрел на меня:

– А при чем здесь Петр Семенович? Ты что-то знаешь?

Я пожал плечами. Нужно было что-то отвечать, но что, я не совсем понимал.

Как-то здесь, в СБ, на острове, и на заданиях, я начал привыкать, что мной кто-то руководит. Что кто-то принимает за меня ключевые решения, а я лишь их исполняю.

Это даже давало мне некий комфорт. Слишком уж все плохо развивалось. Везде. В секторе, в стране, в мире. Ничего ведь хорошего и не случилось со времени смерти родителей. Ничего. «Ходок» – это, конечно, приятно, но какая разница, ходить по дерьму на своих ногах или ездить в инвалидной коляске.