Одну разбили, одну велели заменить. «Теплую мочу не пью» – так вы изволили выразиться? Немало пива расплескали и ни разу не осушили до дна. Получается, выпита вами от силы одна кружка. И все же – зачем себя так мучить? Вы же не любите пиво?
– Терпеть не могу, – сознался я, не отрывая взгляда от собеседника. Но если постоянно сидеть с кружкой пива в руке, обычно ни у кого не возникает и доли сомнения в твоем опьянении. Вот только моего собеседника к обычным людям отнести было никак нельзя. – Хотите что-то предложить?
– Мне рекомендовали вас как подающего большие надежды молодого человека, – не ответил на вопрос вербовщик.
– А мне вас – как вербовщика, собирающего отряд не очень щепетильных наемников, – раскрыл свои карты я.
– Боюсь, вас ввели в заблуждение.
– Боюсь, вас тоже.
– Что ж, увидим. – Не говоря больше ни слова, мужчина поднялся из-за стола и направился к выходу."
"Я за ним не пошел и не ошибся: стоило неприметному господину выйти, как в дверь тут же проскользнула прекрасно знакомая мне личность – Джек Пратт собственной хитрющей персоной.
Вполне ожидаемо: именно этот нехороший человек и отправил меня дожидаться мифического вербовщика.
– Привет, рыжий, – плюхнувшись на лавку, протянул он мне руку с унизанными перстнями пальцами и тут же гаркнул на весь зал: – Пива!
– И тебе, рыжий… привет. – Я пожал жесткую, будто доска, ладонь и в один длинный глоток осушил полупустую кружку. – К чему весь этот спектакль?
– Ну, после твоих похождений в Сарине неудивительно, что Малькольм решил списать тебя на берег.
– Невысокий, жилистый, с ослепительно-рыжей копной растрепанных волос, Джек производил впечатление законченного пройдохи и, надо сказать, этому впечатлению вполне соответствовал. Одна серебряная серьга в ухе чего стоит! Кого другого за такое разгильдяйство давно бы со службы попросили, а ему все с рук сходило. Сграбастав с подноса подошедшей разносчицы глиняную кружку, он глотнул пива и недоуменно сморщился: – Как ты пьешь эту гадость?
– С трудом, – усмехнулся я, чувствуя в словах приятеля приторный оттенок фальши.
После тех самых «похождений в Сарине» я стал куда чувствительней к подобным вещам. И не только.
– Закажем вина? – предложил Пратт, сунул руку под плащ, проверяя висевший на поясе кошель, но тут же опомнился: – Хотя, пожалуй, не время.
– Не отвлекайся, – попросил я.
– Малькольм вбил себе в голову, что больше не может на тебя положиться.
