Жаркое? Это хорошо. И рыбный пирог. И сырные булки. И запеченная кукуруза. Про кувшин с подогретым вином вообще молчу. Без него точно насморк обеспечен. Промок же насквозь.
– Когда после четырех лет работы на него я загремел в тюрьму, – работая на него, загремел! – он палец о палец не ударил, чтобы вытащить меня из кутузки.
– И сколько отсидел? – Джек принялся разделывать молочного поросенка.
– Нисколько. Завербовался в пехоту.
– Лихо! Там люди Малькольма тебя и приметили?
– Ага. – Я наполнил кружку и хлебнул подогретого вина.
Хорошо! Но пока хватит. – Сам понимаешь, от таких предложений не отказываются.
– Так ты на Паре сколько, лет пять уже пашешь?
– Угу."
"– Надо же! Думал, столько не живут.
– Слушай, чего ты пристал? – Я вновь отпил вина. – Сам-то сколько пар сапог на королевской службе сносил?
– Да уж не меньше твоего, – рассмеялся Джек. – О! Вон и посыльный. Быстро они.
– Еще бы что-нибудь толковое разузнали, – пробурчал я с набитым ртом.
Впрочем, мой рыжий приятель этих сомнений не разделил – и оказался прав.
В переданном посыльным пакете обнаружились патенты адмиралтейства, предписание начальнику тюрьмы предоставить на нужды флота полтора десятка заключенных и исписанный только-только подсохшими чернилами листок. Докладная по связям убитых с каторгой.
– Чего пишут? – наевшись, развалился на стуле я.
– Надзиратель работал в «Ржавой кирке», ожидаемо, да? – ухмыльнулся Джек. – Хм… а вот это уже интересней. Ревизор из казначейства последние несколько лет проверял отчетность тюрьмы.
Землевладельцу выделяли заключенных на сезонные работы. Судья не только отправлял туда плохих парней вроде тебя, но и рассматривал ходатайства о досрочном освобождении. Не он один, но вообще округ его. По таможеннику – ничего.
– Большинство жертв и подозреваемый имеют непосредственное отношение к «Ржавой кирке», – задумался я. – Дело нечисто.
– Да уж куда нечище, если пятеро трупов нарисовались. – Джек осушил кружку остывшего вина и поднялся из-за стола. – Рыба, как известно, с головы гниет.
– Думаешь, концы надо искать в руководстве? – Я с неохотой надел не успевший просохнуть плащ.
– На первый взгляд – да. – Направившийся к выходу Пратт остановился и обернулся: – И вот это мне категорически не нравится!
– Чего так? – поинтересовался я уже на улице.
– Комендант тюрьмы – барон Аспине – весьма влиятельный человек. У него много друзей.
– У тюремщика? – удивился я, вертя головой по сторонам в поисках нашей кареты.
– В фургон лезь.
