– Это дело курирует лично Ланье! – Пратт уставился на меня. – Понимаешь, какие на кону ставки?
Я понимал. А чего не понять? Либо пан, либо пропал. И никаких полутонов.
VВ городской резиденции барона Аспине оказалось весьма многолюдно. Прибывшие выразить соболезнование высокие гости, их охрана и челядь. Непонятно зачем присланные гвардейцы и охранники тюремного департамента. Ошалевшие от всеобщей суеты стражники и следователи департамента дознания. Ну и, конечно, собравшийся почти в полном составе клан Аспине.
В этом людском водовороте появление двух монахов никого не заинтересовало. Тем более что сопровождавшие их дюжие парни моментально нашли общий язык и со Стражей, и с охраной барона. Да и в самом деле – покойный жертвовал крупные суммы на нужды столичного монастыря Всех Святых, почему бы монахам не выразить соболезнования вдове?
– Сюда, – указал на вход в личные покои барона поднявшийся вместе с нами на третий этаж Пьер. Караулившие у дверей гвардейцы сделали вид, будто они нас не видят.
– Неплохо, – огляделся по сторонам Джек. Убранство особняка помешали рассмотреть глубокие капюшоны серых плащей, но тут любопытных взглядов можно было не опасаться. – Чувствуется тонкий вкус!
– Да ты у нас ценитель. – Скинув с головы капюшон, я остановился рядом с висевшей на стене картиной. По мне, так уличные художники ничуть не хуже малюют. – Пьер, как все случилось?"
"– Незадолго до приема барон с супругой решили посмотреть подарки от родственников. – Красовавшийся в мундире королевского гвардейца парень указал на составленные в углу комнаты коробки.
– Неожиданно барон распахнул дверь на балкон и кинулся головой вниз. Там брусчатка – умер мгновенно.
– Просто взял и кинулся? – Заметив на полу какие-то стекляшки, я опустился на колени. – Он что-то держал в руках?
– Не знаю, – пожал плечами Пьер. – А что?
– Здесь осколки зеркала.
– К несчастью! – хохотнул Джек и обернулся к Пьеру: – Выясни, почему разбито зеркало. И быстро – одна нога здесь, вторая там!
– И если это подарок, то чей, – добавил я, поднял с пола крупный осколок и посмотрел на свое отражение.
Зря.
Тьма прыгнула в глаза, от неожиданности я дернулся и рассек палец об острый скол. Это меня и спасло – боль на мгновение рассеяла наваждение, и прятавшийся на дне разбитого зеркала мрак не сумел растворить в себе мою волю. В висках застучало, заточенный в самом укромном уголке души бес рванулся, почуяв близость родной стихии, но немного опоздал.
