Но вода в ванной не шумела и в гардеробе было тихо.
Что происходит?
Рывком поднялся и поспешил привести себя в порядок. Придётся начать этот день с поисков, а вовсе не с опросов. Вот что за девчонка! Сказал же никуда без меня не соваться, а то мало ли что! Тут может жить убийца её родителей, а она, понимаешь, бродит где-то!
Яростно намыливался и ополаскивался, стараясь ускориться.
Когда я выскочил из двери ванной, чтобы одеться, Лия вдруг появилась в дверях гардеробной. На меня накатило облегчение.
С ней всё хорошо!
Однако далее стал выговаривать ей о том, что просил не бродить одной. Начиналось всё так буднично, ведь мы спорим, а это стало почти традицией.
И вот она говорит, что безответно влюблена в меня, и от этого портится её настроение! А я? А моё настроение? Да, чёрт с ним, с настроением! Я сгореть боюсь в прямом смысле слова, а про свою любовь и рот боюсь открыть. Кому она интересна, кроме меня?! Меня осудит любой, стоит сказать беспамятной девушке о таких чувствах.
Лия же твердила о том, что ей на всё наплевать, и мне стоит поступить также, но я не могу. Она не понимает, под чем подпишется!
И вдруг эта фраза о том, что память к ней не вернётся, так как возвращаться нечему.
Её мой мозг выхватил сразу, недаром я возглавляю дознавателей столицы, не за титул, а за заслуги.
Откуда такая уверенность у человека, который ничего не помнит?
Страх Лии был вязким и казался мне крайне неприятным, будто горькая патока. Так хотелось утешить мою девочку.
Чего она боится? Уж не меня ли?
От такой мысли мне стало почти больно, и я, плюнув на всё, обнял её, прося поделиться своими переживаниями.
И дождался ответа, но вот осознать его смог не сразу.
Что это должно значить: я не Лиявэль Дравстоу. А кто тогда?
Я видел семейный портрет. Это точно она. Двойник? Возможно, тогда бы это объяснило отсутствие у неё манер и воспоминаний. Но зачем эта подмена? Бред какой-то. Стоп! Я сам смотрел её ауру, это Лиявэль, только без магии воздуха, что бред не в меньшей степени.
Все эти мысли метались в черепе, наталкиваясь друг на друга, я же продолжал молча обнимать девушку, поглаживая ей по спине, чтобы успокоить.
Меня бы кто успокоил, честное слово. Зелья бы сейчас хлебнуть.
Это дело как началось безумно, так, видимо, и закончится.
Целый день так стоять нельзя, поэтому, осторожно отодвинув Лию от своей груди, я заглянул в её заплаканное лицо, отчего сделалось и вовсе невыносимо.
