Оправдание своих действий, что ли. Ведь просто так сюда не попадают. Всегда виной вот она, – старик достал из-за пазухи бутылку с мутной жидкостью и показал Володе. – Она, паскуда. Малый, а где у нас стаканчики?
Вовка вышел из комнаты и практически сразу же вернулся с двумя пластиковыми стаканами. Старик налил в каждый по половине.
– Ну, давай за нас, – сказал он и выпил.
Что-то после услышанного совесть Тутуева противилась принятию спиртного, но Володя ее уговорил. Мол, в последний раз, здоровья ради и так далее и тому подобное.
– Так, значит, ты меня обманул? – спросил Вова, когда самогонка осела и растеклась теплом по желудку."
"– Почему сразу обманул? Приукрасил. Скажи я тебе, что запил, от меня ушла жена и меня просто кинули с квартирой, стал бы ты сопереживать мне? Во-о-от. К тому же, несмотря на правдивость, эти серые истории похожи между собой, как сиамские близнецы. Вот я добавляю смерть жены, кто-то – изнасилование дочери, кто-то – убийство сына, неизлечимую болезнь любимой тещи, и еще, и еще… Противно? Очень, но иначе нам не выжить.
Мы рассказываем заученную историю каждому новенькому, а то и по пьянке тем, кто уже слышал ее не раз, на протяжении нескольких лет, и сами начинаем верить в нее. А знаешь, для чего? Для того, чтобы вместо чувства отвращения у людей, слышащих наши истории, появлялось чувство жалости. Что в моем случае? Я думаю, это я умер, а не жена. Она меня убила.
Володя сначала подумал, что старик говорит о жене-убийце, но потом понял: Добряк обвинял бутылку с пойлом бабки Зины.
Паровоз даже подумал, что бомж возьмет и выкинет ее, но старик печально вздохнул и налил еще по полстакана.
– Тогда она меня убила, а сейчас не дает сгинуть совсем, – торжественно произнес старик и выпил.
Володя сделал глоток и отставил стакан.
– Послушай, Добряк, а насчет придурка, собравшего электрический стул, ты тоже наврал?
– Я же сказал, мы придумываем собственные истории. А это чужая история.
«Ясно, если ее до тебя никто не придумал, то ты говоришь чистую правду».
– История чужая, вот только горе было общим. Сколько душ погубил, паскудник…
– Что, на этом стуле? – спросил Паровоз и принял вновь налитый стакан.
– Что ты! Даже непонятно, для чего вообще он сделал его. Ни одного человека на стуле убито не было. Да этот ублюдок даже никому на нем сидеть не разрешал.
– А зачем тогда? – выдавил из себя Володя, когда выпил.
– А черт его знает… Придурок был. Говорят, у него было столько приспособлений, и все электрические.
