– Еще не знаю.
– Ты б это… узнал, что ли, а то мне что-то неохота чалиться потом с тобой за соучастие в похищении.
– В похищении детей, – подсказал Игорь.
– Очень смешно.
Действительно, что он скажет родителям ребят? Ваших детей хочет убить наэлектризованный призрак маньяка, погибшего десять лет назад. И пока они не опомнились, начать на них орать. Мол, а вы как хотели? Убили долбаного Электрика, отсидели на суде свидетелями, и всё?! Все у вас в порядке? Нет! Так не бывает.
Несмотря на свою фантазию с нравоучениями, он поддерживал этих людей.
Они поступили так, как и должны были поступить. Кто же мог знать, что эта тварь вернется и начнет убивать их детей…"
"Игорь снова вернулся к мыслям о том, что сказать родителям ребят. Можно будет сказать об охоте на них, но умолчать о том, кто охотник. Но Савельев не мог этого сделать, полномочий не хватает. Пришвин должен это сделать. Он официальное лицо, да и чувствительности в нем ровно столько же, сколько в телеграфном столбе.
– Игорь! – к нему подошла Ольга.
– Скажите, почему в этом списке нет Колтун, а она погибла?
– Малышева, – произнес Савельев, но, сообразив, что девушка не поняла его, добавил: – Она в списке значится как Малышева. Ее мать десять лет назад работала врачом при тюрьме. Кто его знает, почему она продолжала носить девичью фамилию, но происшествие в тюрьме заставило ее сменить Малышеву на Колтун.
– А почему вы решили, что если он убьет нас, то успокоится? – в разговор включилась Маша.
Этот же вопрос сам себе задавал и Игорь.
Он не успокоится, даже если убьет всех виновников своей смерти и их родственников. Эта тварь вернулась, чтобы убивать.
– Что ты хочешь этим сказать? – сделал недоумевающий вид Савельев.
– Почему вы решили, что Электрик, убив Светку, не захочет поквитаться с ее матерью, отцом, братом, в конце концов?
– Стоп! – Савельев дернулся. – У Колтун есть брат?
– Да. Лоботряс Димка.
– Так, Костик, бери с собой Машу и дуйте за Димой. И заодно скажешь… Вот. Я тут слегка набросал… – Игорь передал Пришвину листок, на котором минуту назад писал речь для родителей.
Пришвин что-то пробурчал. Никто не расслышал слов, но всем было ясно, что опер недоволен расстановкой сил.
Когда машина с Костей и Машей отъехала, ребята вошли в дом. В помещении было не намного теплее, чем на улице.
– Ничего, – подбодрил Игорь, – сейчас печь затопим, будет как на юге.
Савельев и Курагин принесли дров, а Кулешов сложил их в топку и поджег. Через пять минут поленья потрескивали в печи.
