Мероприятие проходило в том же самом зале, где праздновали осеннее равноденствие, но на этот раз декораторы, украсившие помещение, обошлись разноцветными полупрозрачными тканями, гармонично вписавшимися в интерьер дворца. Зал и сам по себе был невероятно прекрасен и воздушен, так что дополнительного украшательства не требовал. Ну в данном случае, видимо, принимающая сторона хотела произвести впечатление на послов и показать гостям свое величие во всей красе. Справедливости ради стоило заметить, что придраться было не к чему и бал организован на самом высшем уровне.
И музыка, и угощения, и наряды гостей, и даже императорская чета, взирающая на происходящее со своих тронов."
"Первые минут двадцать мы с Германом как образцовая пара прогуливались по залу. Он обменивался приветствиями со знакомыми, а я выслушивала комплименты по поводу моей внешности. Танцевать граф не торопился. То ли был не большим любителем танцев, то ли намеренно оставлял за собой право увести меня в центр зала в любой момент.
Предполагалось, что мы пробудем на балу до полуночи, когда начнут запускать традиционный для подобных мероприятий салют, после чего можно будет покинуть дворец. Не раньше. Самые стойкие могут рассчитывать на гостеприимство до утра, но я решила, что такие нагрузки мне ни к чему. Посмотрим салют и домой, в постельку. В свою постельку! В одиночестве!
А пока…
— Мири Марьяна, добрый вечер! С каждым днем вы все прелестнее, и я уже всерьез беспокоюсь за свое старое сердце, — с улыбкой посетовал паша Мурзам, подошедший к нам с Германом в ту самую минуту, когда я начала уже всерьез беспокоиться, куда это запропастились послы.
Сегодня ифрит был одет в насыщенно-синий халат с золотым шитьем и такой же тюрбан, украшенный изящной золотой брошью с сапфирами. Голубая рубаха и шаровары выгодно подчеркивали глубину цвета халата, а золотой пояс оттенял все предыдущее. — Но знаете, — он хитро прищурил глаза (ну просто Дедушка Мороз по-восточному!), — это будет самая чудесная смерть из всех возможных.
Граф, позволите?
Ифрит завладел моей рукой и, дождавшись одобрительного кивка дракона, закружил в вальсе. У паши Мурзама был очень легкий шаг, и я быстро расслабилась в его обществе, тем более он не позволял себе вольностей и даже смотрел с приятным восхищением, но без вожделения. Это настораживало, ведь вчера все было иначе, но, когда по моей груди пробежали колючие мурашки, я сразу поняла, в чем причина. На меня воздействовали.
