Онлайн-библиотека книг
Но она отрицательно покачала головой, и он аккуратно взял ее за руку, - Как скажешь!
Но перенестись они не успели, в коридоре послышались уверенные шаги медсестры – эта Губастая ходила так, словно вколачивала в пол пятками гвозди.
- Дэн, там доктор нужен, - сказала она, заглядывая в палату, и оставаясь стоять в дверях.
- Я сейчас подойду, Катя, - посмотрел на неё Дэн спокойно и выразительно, давая понять, чтобы она оставила их. И хоть она злобно сверкнула глазами, одаривая Еву самым колючим из своих взглядов, Ева ликовала в душе – ей пришлось удалиться.
- Прости, я сегодня дежурю в ночь, - сказал он мягко, - Я вернусь, как только смогу.
- Я буду ждать, - улыбнулась Ева.
И она ждала его так долго, сколько могла. Но он пришёл и сел к ней на кровать, когда ей уже поставили капельницу, от которой ей и так-то всегда хотелось спать, а сегодня зашумело так, словно у неё в голове проложили рельсы, по которым постоянно проносились поезда.
- Дэн, узнай, пожалуйста, что они мне поставили, мне кажется, я сейчас вырублюсь, - успела сказать ему Ева.
И сквозь какую-то серую муть она видела, что он вышел. В этом странном полуобмороке под грохот вагонов она почувствовала, как сняли капельницу. И где-то уже во сне она видела Екатерину Петровну, и заплаканную Дашу. А потом она видела маму, и мама все время повторяла ей:
- Ева, ты слышишь меня? Ева, проснись! Ева!
Она с трудом разлепила тяжеленные веки. Мама? Нет, главврач!
- Ева, ты слышишь меня? - настаивала Екатерина Петровна.
- Дайте поспать! - с трудом сфокусировалась на ней девушка.
- Дэн, успокойся! С ней все будет хорошо! - сказала главврач, а может мама. И Ева больше ничего не слышала.
Глава 15. Ощущения
Еве снилось детство. Беззаботное детство в деревне у бабушки с дедушкой. Оно казалось ей слишком реальным чтобы быть сном. И сквозь сон она понимала, что, это на самом деле так. Что оно на самом деле может быть реальным. Но всё же это были просто сны. И неожиданно резко она проснулась.
В палате было светло как днем.
В палате никого не было. Ева пошевелилась под тонким казенным одеялом. Ничего не болело. Она закрыла глаза. Она подумала, что не просто не любила утро. Она не любила просыпаться. Особенно если сон был приятным и ни за что не хотелось расставаться ни со сном, ни с этим миром грез, ни с этим теплым одеялом. А ведь ей и не надо было! Она открыла глаза.
