Элемента.М

На его стук через какое-то время на окне дернулась серая от времени занавеска и дверь открыл еще один седой дедушка. Давно не стриженные волосы на нем были смешно всклокочены, но он поспешно приглаживал их рукой с негнущимися пальцами, пропуская Дэна в дом.

- Так, а разве ж я Скорую заказывал? - с недоумением уставился он на Дэна и на видневшуюся за покосившимся забором машину.

- Да, мы, Федор Кузьмич, не по вызову, - сказал Дэн, - Мы по своей воле. Пришли узнать, как вам тут живется.

- А, так вы с Собесу что ли? - снова не понял дед.

- С Собеса, с Собеса, - сказала входящая вслед за Дэном Настя, - У нас в Доме Престарелых место освободилось. Вот пришли узнать справляетесь вы сами? А то зима ведь на дворе. Можем вас пристроить хотя бы и на зиму.

Дэн с Юрой недоумевающе переглянулись у нее за спиной. Дед недоумевал еще больше.

- Да я пока справляюсь, - сказал он, - Мне ваша богадельня пока без надобности. У меня все свое, вот и картошки накопал, и дров на зиму купил. И пенсии, слава Богу, хватает.

И словно услышав про щенка, из-за угла вылез облезлый старый кот и уставился немигающими глазами на непрошенных гостей.

- Щенка не обещаю, - ответила Настя, совершенно войдя в роль, - А с дровами поможем.

- Вот и хорошо, - согласился дед.

- Ну, мы пойдем тогда, - сказала Настя, - Будем вас время от времени навещать. И на счёт Дома Престарелых подумайте.

- Подумаю, подумаю. Что там только думать? - ворчал дед из-за двери, закрывая за ними засов.

- Слышь, Собес, вон дрова-то, - показал Юра Насте на приличную кучу дров, сваленную как попало и слабенько прикрытую сверху от снега старыми покрывалами, - Их если не убрать, то к весне ближе дед до них и не доберется.

- А мы уберём, - неожиданно твердо сказала девушка.

- Кто мы? Николай второй? - продолжал подтрунивать над ней водитель.

- Я уже все придумала, - сказала она, когда машина тронулась, - у нас же есть группа, ну, - она замялась, глядя на Дэна.

- А, я понял, - догадался Дэн, - группа моих фанатов.

- Я бы сказала, фанаток, - улыбнулась ему Настя так открыто, что он понял, что для нее болезненное увлечение им если не и совсем прошло, то перешло на совершенно новый уровень.