— Я должен её видеть! Я имею право её видеть! – вырывался Дэн, хотя Арсений вцепился в него мёртвой хваткой. — Что бы я не сделал, в чём бы не был виноват, я имею право её видеть!
Он вырвался и побежал. Он бежал со всех ног, он точно знал, где она может быть. Он вылетел в гостиную, перепрыгнув сразу через все ступени разом — он видел её тёмный затылок из-за дивана.
— Ева! – он едва успел затормозить.
На него удивлённо уставились три пары глаз: Изабеллы, Альберта Борисовича и незнакомой черноволосой женщины.
Хотя почему незнакомой, где-то он уже видел эти высокие скулы, и он с недоумением уставился на висящий прямо напротив него портрет, а потом перевёл взгляд на женщину. Она улыбнулась ему так, словно всю жизнь ждала только его, впитывая глазами каждую его чёрточку, узнавая каждую морщинку, каждый волосок. Он не знал эту женщину, но он знал этот взгляд, ради которого он не просто сделал бы марш-рывок до гостиной, он обежал бы землю по кругу. И он сделал то, что собирался сделать.
— Ева! – сказал он, упал на колени и склонил голову как перед плахой.
— Я не успел его предупредить, — сказал подбежавший следом запыхавшийся Арсений.
— Мне кажется, он и так всё понял, — тихо сказал Альберт Борисович.
— Господи! – Дэн слышал, что это была Изабелла, и слышал, что она встала. И только та, которую он хотел услышать больше всего на свете, не произнесла ни слова.
Он поднял голову. Незнакомая женщина плакала, шумно выдыхая воздух, но больше не смотрела на него.
— Ну что ж, раз теперь все в сборе, Ал, можно мне, наконец, вина, — сказала незнакомая женщина незнакомым голосом после того как успокоилась. И Альберт Борисович дёрнулся как от удара током, услышав такой вариант своего имени, но взял себя в руки и начал разливать по бокалам вино.
Дэн сел на диван напротив Арсения, а Арсений рядом с матерью. Они действительно были очень похожи, но сейчас он высматривал в ней не сходство с сыном, а черты той, которая теперь была внутри неё. Он их искал, и больше не находил.
Он видел, что и Арсений, и Альберт Борисович были очень напряжены, и Дэн также как они не знал, как себя вести и как реагировать на происходящее. Более-менее держалась Изабелла, хоть и размазывала по щекам слезы и крутилась возле этого дивана как настоящая Белка в колесе, делая два шага туда, разворот и два шага обратно. Но по крайней мере она была естественной, все остальные сидели, словно проглотив что-то большое и несгибаемое.
