Он всегда любил тебя больше жизни. Тебя одну."
"— Я… Святая Либертина! Лара, умоляю тебя, не делай этого! Я не понимаю за что я должна умереть, но дай мне время хотя бы попрощаться с сыном! – от воспоминания о сыне на глаза стали наворачиваться слёзы, но она их сдерживала, надеясь уговорить подругу.
— Послушай меня, у тебя больше нет времени. Возьми это, — и она протянула свёрнутый клочок обычной бумаги. — Когда придёт Ангел просто отдай ей это и всё.
— Но это…, — она развернула бумажку, на ней красивым ровным почерком было написано её имя «Анна Алексеевна Гард-Иконникова».
— Это что мой приговор?
— Нет, — улыбнулась Лара, — просто твоё имя. Когда здесь будет Чёрный Ангел ты не вспомнишь даже его.
И одним ловким движением она расстегнула пряжку.
— Клара, — ещё успела сказать Анна, медленно оседая на диван в гостиной. — Но почему ты?
— Потому что я – палач! – это было последнее, что она услышала, и последнее, что она видела было море, манящее своей чёрно-синее матовой глубиной…
Ева оторвала взгляд от картины и посмотрела на внимательно наблюдавшего за ней всё это время мужчину.
— Она – палач? – спросила она с сомнением.
— Кто? – он нерешительно топтался рядом с кроватью, сомневаясь можно ли ему присесть рядом с Евой.
— Клара, — Ева подвинулась, давая понять, что сесть можно.
— Палач? – снова переспросил Альберт Борисович, присаживаясь на самый краешек.
— Она сказала, что она палач, — кивнула, скорее подтверждая собственные воспоминания, чем давая ответ на его вопрос.
— Подожди, — он снова подскочил и в несколько шагов оказавшись у прикроватной тумбочки, извлёк оттуда сложенный листок и протянул его Еве. — Я узнал её почерк.
«Анна Алексеевна Гард—Иконникова» — увидела Ева знакомую записку.
— Но я должна была отдать её Черному Ангелу, — удивилась Ева.
— Она осталась у тебя, то есть у Анны в руке, когда я её нашёл. И я всегда подозревал, что Клара как-то в этом замешана, но понятия не имел как.
— Мне показалось, или она была к Вам раньше неравнодушна? – спросила Ева.
Альберт Борисович скромно потупился.
— Да, наверно. Но это было так давно! Я всегда любил только одну женщину, — он преданно поднял на неё глаза, — Тебя!
И тут же снова их опустил.
— Простите, Ева! Анну. Я имел в виду Анну.
— Я понимаю, — вздохнула Ева. — Вы специально пригласили сегодня Клариссу?
— Да, я понимаю, что, наверно, не должен был. И сильно рисковал. Но другого шанса узнать правду у нас, возможно, уже не будет.
