— Подумай, какая жизнь ждёт тебя с ним? Постоянный страх за его жизнь. Постоянное отсутствие мужа. Дети, не знающие отца. Жена, не знающая ласки и покоя. Ты действительно этого хочешь?
— Да! — упрямилась девушка. — Ты — злая, потому что ты никогда не любила. И никогда не полюбишь! Вам, Богам, это не дано, поэтому вы злые и жестокие!
— Мы не злые, Уна! Мы справедливые. И я желаю тебе только добра.
И Таэл хотела сказать ей ещё что-нибудь в своё оправдание, или в утешение, но девушка её больше не слушала. Не могла слушать.
Она заплакала навзрыд, и, шатаясь от горя, пошла на выход к дверям Храма.
Таэл проводила её глазами, оставшись лежать без сил на постаменте собственной статуи. И боль, и горе, и отчаяние, и выносимая тоска — всё эти чувства, доставшееся ей от девушки, мучили её.
Она смотрела на свинцовое небо и мусор, который носил по площади Четырёх Храмов поднявшийся ветер. А дождь всё-таки будет.
Пусть будет дождь!
Глава 34. Судьба
В последнее время Дэн мало чему удивлялся. Все эти тайны, рыцарские ордена, ожившие деревья, измены.
Меньше чем за два месяца его жизнь не просто изменилась, она изменилась до неузнаваемости. Он не пытался всё это анализировать, искать причины, ковыряться в себе – он просто делал то, что нужно делать и мучился только из-за Евы. Поэтому рассказ Эммы о Феликсе он воспринял спокойно, словно чего-то подобного и ожидал.
В Ордене вообще не было обычных людей. Все они были со странностями, в том числе и он сам. Эти его шрамы на спине, и метка Ордена и то, как спасая девушку, он перенёсся в будущее.
Пусть совсем ненадолго, на несколько секунд, но проскочил. Хотя вообще должен был остаться в том фургоне. Он так подробно и часто расспрашивал обеих девушек – Ирис и Офелию — об этом случае, что в последнее время они его избегали. И вот только что он выяснил, что это возможно — перенестись в будущее. Феликс был тому живым подтверждением. И у него появился повод для очередного расследования.
После неожиданной встречи с отцом Эмма запросилась домой, в Евину квартиру.
Это было так похоже на Еву. Дэн не мог ей отказать. Он хотел её отвезти и надеялся успеть вернуться до полуночи, чтобы пусть издали, пусть в облике незнакомки, но встретить эту новогоднюю ночь с Евой.
Он ждал, пока Эмма соберётся, с надеждой осматривая зал — вдруг Ева где-то здесь. Но за своей беременной женой как ястреб зорко наблюдал Альберт Борисович. Наверно, он отправил её отдыхать — в этом полном народа зале её не было.
