По прозрачному шлангу медленно потекла красная густая жидкость и Ева порадовалась, что её каталку поставили справа от Изабеллы – вены на её левой руке не были повреждены постоянными капельницами. Руку привязали, чтобы она нечаянно не упала, и постепенно все вышли. Остались только они с Изабеллой, связанные друг к другу тонкой трубкой, медсестра, которая следила за ними, и Алька, которую из-за маски Ева сначала и не узнала. Но Алька стянула маску, села на стул, который откатили к стене, откинула назад голову и тяжело выдохнула.
Видимо, только сейчас эта совсем еще юная девочка позволила себе немного расслабиться – по её щекам тоже потекли непрошенные слезы. Наверно, это был самый слезливый в жизни Евы день.
- Как там Алиенора? – спросила она Альбертину.
- Стабильна, - коротко ответила девушка и вытерла слезы рукой, не меняя позы, - Как чувствуешь себя?
- Нормально, - бодро ответила Ева, - Пока нормально.
- Ну, и хорошо! – ответила Алька, поднялась и откинув одеяло, потрогала голые ноги Изабеллы.
И Ева увидела на голени девушки оставшиеся следы засохшей крови, - Но радоваться пока рано. Господи, о чём она только думала? - задала Алька, не высказанный Евой вопрос, и не ожидая ответа, вернулась на свой стул.
Ева искала в её идеально правильных чертах лица сходство с Дэном, и не находила. Они были разные. Но Ева точно знала, что было в них общего – в критической ситуации они оба умели собраться и действовать не раздумывая. Жаль, что они не были дружны с братом, но, наверно, и так бывает в жизни.
Наверно, Еве надо было подумать и про Дэна, но она решила, что сейчас Изабелла важнее, и пока она не придет в себя, Ева ни о чём не будет думать. Мониторы размеренно пищали, и под их монотонный звук ей невыносимо захотелось спать. И на просто закрыла глаза и уснула.
Ей снился невероятно красочный сон. С белоснежно белого каменного балкона, выступающего с утеса так далеко, что казалось, что он висит в воздухе, она смотрела на море.
Бескрайнее и ярко-синее море. И лишь тонкая полоска горизонта разделяла его с нереальным лазурным небом, и лишь лиловые отблески на мелкой ряби воды говорили о том, что солнце садиться. И Ева повернулась, чтобы увидеть солнце, а увидела Феликса. И он великолепен, как всегда. В распахнутой на груди белой рубашке с сияющим в её вырезе аммонитом. И цвет этого камня, и цвет закатного солнца отражаются в его улыбающихся аметистовых глазах.
