Ну, мы же все здесь взрослые люди, вы меня понимаете?
— Стой! — сказал ему Дэн, словно действительно мог ему помещать или запретить. — Только можно не в моём облике по бабам?
— Ээээ, — он задержался на секунду, словно и правда, задумался, — Тут уж как получится! И кстати, я помогу вам с этим, — он показал на погибших людей. — Не переживай, рыженькая!
И он видимо, стукнул Изабеллу легонько по носу, потому что Дэн перестал его видеть, а Изабелла вздрогнула и потрогала нос рукой."
"Это было тяжело. Очень тяжело. Но они справились.
Они перетащили все двадцать тел и уложили их ровно на каменном полу. Они прощались, закрывая их глаза, голубые, серые, светло-коричневые. Девушки, парни, женщины постарше и седые мужчины, они благодарили их, не зная их имён. И Дэн поклялся, что найдёт их имена в старых записях и запомнит. Они ждали Ватэса, чтобы похоронить их с честью. Никто не питал иллюзий, что трусливо сбежавший Магистр похоронит своих рыцарей как настоящих героев.
Ватэс сдержал своё слово. Он вернулся.
Его предложение помощи было странным, но у них другого не было. Наверно, как любого всемогущего бога, его иногда заносило, демонстрируя своё могущество, но двадцать крестьянских семей в одночасье собрали весь свой нехитрый скарб и вместе с детьми, стариками и домашними животными уехали на нескольких телегах в одному богу известном направлении. Одному конкретному богу точно известном направлении. Ватэс обещал, что всё у них будет хорошо. По крайней мере, с устройством на новом месте.
В двадцати опустевших избах сложили погребальные костры — на каждого из погибших.
В сгущающихся сумерках все двадцать домов запылали одновременно. Кэкэчэн отвязала свою собаку, чтобы она не лаяла на разгорающееся пожарище. До дома её мертвецки спящего отца и мужа сводной сестры, огонь не должен был дойти. Дэн видел, как далеко он стоит. Видел, как выбежала из него челядь, в ужасе наблюдая за расходившимся пламенем. Слышал, как на пожарной башне зазвонил колокол.
Но он знал, до последнего надеясь на чудо, что они погибнут.
Он видел эти архивные документы о пожаре. Он понимал сейчас, что в них так не нравилось следователям — не из одного дома не выбежали люди. Ни один человек! Хотя ещё было не поздно. И толпящиеся у своих домов соседи в ужасе ждали криков о помощи, боясь подходить ближе к полыхающим домам, но их тоже не было. Они горели молча, как молча погибали те, ради кого их сложили. И только вздымались в тёмное небо снопы искр, и пламя гудело на ветру.
