Что ж, немного повременить я могу.
На удивление, долго ждать не пришлось. Через каких-то пару минут господин Увайс выглянул за дверь и пригласил войти. Я переступил порог и внутренне ужаснулся. Передо мной, в инвалидном кресле сидела сосем уж молоденькая, на вид немногим старше семнадцати лет девчёнка.
И она представляла собой просто плачевное зрелище. Изломанное во многих местах юное тело до ужасно и неестественно скрючено. Лицо, вернее, то что от него осталось, было сильно обезображено и напоминало плохо пропеченный фарш.
Не котлету, а именно шматок фарша, брошенный на шкворчащую салом сковородку и поджаренный кое-как.
Девчёнка явно испытывала жуткие боли. Я взглянул на несчастную через сканер. Да, позвоночник повреждён в трёх местах. Багровые шрамы на спине и животе от нескольких операций.
Причём здесь живот? Так операции на позвоночнике не всегда возможно сделать сзади. Иногда приходится вскрывать брюшную полость и, выложив кишечник в медицинскую кювету, оперировать, так сказать, ""спереди"".
Множественные переломы рук, ног, смещённые лицевые кости. Похоже, когда девушку доставили на операционный стол, она напоминала мешок с костями. И врачи, стараясь не упустить самое важное, занимались лицом по остаточному принципу.
Почему впоследствии не пригласили лицевого хирурга? Видимо, и девушка и её родные решили, что сначала нужно встать на ноги. А восстановление былой красоты отложили на потом.
И над всем этим витал запах безнадёги. Той жуткой безысходности, от которой хочется выть.
Щедро замешанный на разлитых в воздухе ароматах лекарств и амбре, исходящего от больного, изломанного тела.
Вот парадокс. Я чувствовал, что девушка недавно, не больше часа назад, принимала ванну с явным добавлением всяческих шампуней и гелей. И, как положено, её освежили дезодорантом.
Но всё-равно, ощущение было такое, словно я находился рядом с Чонгом. Чьи воспалённые раны гноились и который сильно вонял, как и положено тому, в чьём теле вот-вот начнётся гангрена.
На несколько секунд я застыл, стараясь переварить и уложить в сознании увиденное.
Всё-же я Альфа-разумный далёкий от медицины. И работа санитаром в отделении для тяжело больных и умирающих - явно не то занятие, которому я хотел бы посвятить всю оставшуюся жизнь.
Видимо, растерянность отразилась на моём лице, потому что бедная девчёнка стала вести себя как-то странно. На изуродованном страшными ранами лице появилось смущение, а ярко блестящие глаза выдавали сильнейшую степень отчаяния.
