Как будто ""ничего такого"" в связи с чем им могли заинтересоваться французские спецслужбы он в этой стране не делал. Он тихий, добропорядочный гражданин Евросоюза. Родился в Германии, получил образование в одном из университетов Дрездена и официально был фрилансером, занимавшимся дизайном интерьеров.
Что же касается ""теневой"" стороны, то и тут, как предполагал Рауль, он был надёжно прикрыт связями своего высокопоставленного любовника. Да и что может грозить небожителю вроде Эльфа за, по сути своей мелкие шалости, вроде перевозки наркотиков.
В больших, правда количествах, но назвать серьёзным бизнесом для королевского отпрыска сие занятие было нельзя. Это так, ребёнку на сигареты.
""Ну, для кого мелочи, а для кого вполне реальный срок"". - На мгновенье страх овладел Раулем. - ""А тянуть его придётся в одной камере с марокканцами и прочей алжирской шушерой."" - Рауль Менхель мелко затряс головой гоня прочь страшные мысли.
Стать сексуальной игрушкой для цветных уродцев, наводнивших в последнее десятилетие Европу было не то, о чём он мечтал в детстве.
Он исключительный! И появился на свет для того, чтобы прожить особенную, яркую и до краёв наполненную приятными впечатлениями жизнь!
Тем временем крепкие и немногословные господа, с силой наклонив голову Рауля, запихнули его в машину и уселись с двух сторон. Стиснутый так, что стало трудно дышать, господин Менхель снова почувствовал, как по спине побежали противные холодные струйки."
"На бесстрастном лице конвоира невольно проступило брезгливое выражение и тот чуть отодвинулся.
Видно было, что с губ служаки готово было сорваться оскорбление. Однако профессионализм победил и мужчина промолчал, лишь презрительно скривив губы. Раулю же, от явно чувствовавшейся брезгливости, ещё больше испугался и судорожно сглотнул.
""Да нет, мы же в цивилизованной Европе"". - Уговаривал он себя. - ""Это в варварской России спецслужбы творят, что хотят. И власти ничего не могут с этим поделать. Ибо силовики там и есть власть""!
Машина, тем временем быстро, но аккуратно и соблюдая все правила дорожного движения, мчалась по только начавшему просыпаться Парижу.
До времени, когда от заполнивших улицы и образовавших огромные пробки автомобилей, двигаться не то что быстро, а просто хоть как-нибудь ехать, станет невозможно, было ещё далеко.
Вскоре выбрались за город и потянулись предместья. Путь их лежал дальше и, спустя минут пятнадцать, автомобиль остановился около неприметно с виду, скрытого за высоким забором особняка.
