— Мы не знаем условий договора. Возможно, даже убийство короля не отменило бы наших взаимных обязательств, — пожал я плечами. — Соглашение заключено под магические клятвы, нарушить его, не получив смертельного родового проклятья, невозможно.
— Но ведь гномы тоже не знают условий. Убийство короля в любом случае внесло бы панику и неразбериху, нам бы было не до выполнения своих обязательств.
— Согласен, — зная гномов, я понимал, на что рассчитывали коротышки.
Эдиина сражалась рядом с королем, прикрывала его величество, хотя по нашим традициям такая явная защита — это признание слабости союзника.
Но, пожив среди наземников, госпожа-посол поняла, что правила тут другие. Нежелание защитить короля рассматривалось бы, как предательство со стороны дроу. Но ведь гномы знали наши традиции, поэтому не предполагали подобного развития событий.
— Добавлю, что, скорее всего, гномья шпионка планировала подставить темных эльфов, свалив на нас убийство его величества, — заключил я.
— Мне не понятно, почему шпионка, когда поняла, что ее раскрыли, не пыталась договориться с нами?
— Интересный вопрос, — задумчиво сказал я. — А ты тело осматривал?"
"— Ага, у нее какие-то подозрительные висюльки на шее. Трогать их не стал: пусть маги снимают, а то мало ли? Схвачусь, а потом без рук ходить буду.
— Тоже верно, но я про другое. У каждого гнома должны быть метки, — я подошел к телу и присел возле него. — У коротышек кастовая система. Если родился в одной касте, перейти в другую нельзя.
Поэтому они всех помечают. Как только ребенок гнома достигает трехлетнего возраста, ему наносят татуировки. Девочкам — за левым ухом, мальчикам — за правым.
Не прекращая говорить, я повернул голову гномки и отодвинул волосы. М-да. Дом Овырар.
— Что там? — Зиарган присел рядом. — Ого! Это что-то значит?
— Да! Каст всего три: аристократы, военные и рабочие. Есть еще бескастовые — это изгнанники и отшельники, совершившие какое-то преступление, за которое не принято казнить, — объяснил я.
— У аристократов за ухом одна вертикальная черта, у военных — две.
— У рабочих — три? — перебил меня охранник. — А у бескастовых нет совсем? Угадал?
— Угадал, — улыбнувшись, согласился я.
Глаза Зиаргана горели от любопытства. Любой дроу сдерживал бы проявление таких эмоций, но у людей все иначе. И в какие-то моменты это выглядит забавно. Будто маленький ребенок вдруг просыпается во взрослом человеке.
