Чувствовал я себя тоже сносно. Через пару-тройку дней должен окончательно поправиться. Жаль, что шрамы останутся. Надеюсь, Ладе и с ними я буду нравиться. Мрраш! Я сейчас действительно об этом подумал. Какая мне разница, чтоей нравится? Женщинам нельзя доверять — это непреложное правило, и я его нарушил. Болван! Рассказал ей все, целоваться полез. Сам. Ой, дура-а-ак!
Вчерашний день начался со сборов. Королева, моя мать, советницы и сопровождающие их дроу, готовились к отъезду. Я старался никому не попадаться на глаза.
Тем не менееРарок меня нашел и вручил метательный нож.
— У тебя как раз одного не хватает, — улыбнулся он.
Я понимал, что, скорее всего, вижу телохранителя в последний раз. Королева накажет мою мать за ложь и самоуправство, и, полагаю, ушлет куда-нибудь на окраины. А там опасно. Я же останусь здесь навсегда. Вряд ли когда-нибудь вернусь в родные горы. Хотя, кто знает? Вдруг так же поеду в горы с какой-нибудь дипломатической миссией в качестве сопровождающего? Да и Халисари не раз показывала свою изворотливость: она умела быть полезной для правительницы.
Может быть, и в этот раз сумеет остаться в столице и при королеве?"
"— Рарок, держи, — я снял отпирающую подвеску с цепочки на шее и протянул телохранителю, — это от моей комнаты во дворце. Там еще ловушка внизу, думаю, ты поймешь, как ее обезвредить.
— Хе-хе! Да я — богат! — Рарок забрал подвеску. — Это все мне?!
— Бери. Все равно я тут останусь. Комнату потом ограбят. Пусть лучше все достанется тебе.
— А вещи Ньерна? Они ведь тебе дороги, — конечно, он знал о том, что я был привязан к отцу.
— А что вещи? Как я их сюда перевезу?
— Если будет возможность, то я тебе их передам, — пообещал Рарок и развернулся, чтобы уйти.
— Книга и небольшой сундучок в тайнике под шкафом, — тихо сказал я. — Темных ночей тебе, Рарок.
— И тебе, Флай!
Как знать, может быть Рароку удастся найти способ и передать вещи отца?
Торжественный ужин закончился, и большая часть дроу отбыла из замка. Я был уверен, что после отъезда посольства, моя невеста сразу придет ко мне за артефактом.
Другого выхода нет — только дать клятву человечке. Пугает ведь не только боль, а ожидание боли, осознание, что в любой момент мать может просто по привычке воздействовать на меня, а я не буду защищен. Я ждал этого, но Ладмила не приходила. Что она задумала?
Когда уже полностью стемнело, я по тайному ходу наведался к курочке. Вдруг к ней снова придет петушок и его удастся выследить? Но все было тихо.
