— Как такое вообще могло произойти?
— Даже не знаю, — я со вздохом ставлю кастрюлю на стол. — Может быть, дело не только во мне, как думаешь? А в том, что твой придурок-брат уже давно пробивает дно своими аморальными замашками, а отношения с парнем исчерпали себя? За твоего отца говорить не буду — это их с Виленом Константиновичем дело, которое никак меня не касается.
— Всё было прекрасно до того, как ты появилась. Ты хоть понимаешь, как я себя чувствую сейчас? — из покрасневших глаз Эльвиры выкатываются слёзы. — Всё потеряло значение.
И квартира, в которую я целый год выбирала мебель, и свадебное платье, которое стоит столько, сколько тебе в жизни не заработать…
Я с шумом втягиваю пропахший хлором и приправами воздух, разрываясь между потребностью посочувствовать её слезам и желанием посоветовать впредь не тратить столько денег на фату и тюли. А то мало ли что.
Я и рада бы сказать ей что-то приятное на прощанье, да Эльвира сама не позволяет, то и дело тыча в то, что раз уж у меня меньше денег, то я безродный кусок дерьма, который таким и останется.
— Что-то ещё? — я указываю глазами на кастрюлю. — А то щи сами себя не сварят.
— Я тебя ненавижу, — хрипло выговаривает она, не трудясь смахивать текущие слёзы. — Если ты думаешь, что теперь будешь жить припеваючи, то ошибаешься. Я тебя уничтожу. И когда мой брат выйдет из больницы и вернётся в университет, те первые недели учёбы покажутся тебе цветочками. На чужом несчастье своего счастья не построишь, сука. Запомни.
Я уверена, что своими угрозами Эльвира просто сливает свою боль и злость, и хочу ответить ей что-нибудь снисходительное, вроде: «Буду с нетерпением ждать возвращения Дениски».
Но в этот момент громыхает дверь кладовки, сигнализируя о том, что сейчас на кухне появится мама, и язык приходится попридержать.
— Здравствуйте, — еле слышно здоровается она, ставя две трёхлитровые банки с соленьями на кухонный островок.
Не удостоив её ответом, Эльвира мечет в меня полный ненависти взгляд и, развернувшись, торопливо покидает кухню.
Я кусаю щёку изнутри. Враждебные искры в воздухе наверняка не остались незамеченными для мамы, и сейчас мне предстоит очередной допрос.
Однако мама, на удивление, ничего не спрашивает и даже не смотрит на меня. Торопливо срывает крышки с банок, раскладывает соленья в вазы и, словно вспомнив что-то, несётся к холодильнику.
— Мам, — окликаю я. — Я капусту нашинковала. Свёкла стоит на плите. Что-то ещё нужно?
— Нет-нет, Лия, — не оборачиваясь, бормочет она.
