Так для чего вести этот бесполезный диалог?
Тимур подходит к Леону, осторожно трогая его за плечо.
— Леон, Дэн прав. Это не твой конфликт. Ты всегда держался в стороне, и тебя уважают за это. Пусть так и остаётся.
Моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Наверное, так ощущают себя приговорённые к казни, уповающие на чудо.
— Так и есть, — соглашается Леон. — Принципы на то и принципы, чтобы им не изменять. Но эта девушка живёт в нашем доме, и я чувствую за неё ответственность.
Толпа начинает шептаться.
Денис перестаёт улыбаться, его быдловатое лицо приобретает налёт снисходительности.
— К чему ты всё это говоришь? Готов публично взять её под защиту?
Его голос звучит так, словно он не особо верит в подобный исход событий."
"— Именно это я и говорю, — Леон подходит ко мне и берёт под локоть. — С этого момента Лия находится под моим покровительством. Любая попытка её унизить или подставить станет личным оскорблением для меня. Надеюсь, это ясно всем.
Воцаряется гробовая тишина, сквозь которую я слышу собственное неровное сердцебиение.
Морозов несколько секунд сверлит Леона взглядом и цедит сквозь зубы:
— Надеюсь, ты обсудишь это с моей сестрой.
15
Едва Денис уходит, жужжание шепотков многократно усиливается.
— Идём, — Леон подталкивает меня вперёд, вытряхивая из немого оцепенения.
Сердце тарахтит, как дряхлый автомобильный мотор, ладони вспотели. Без преувеличения — я только что пережила одну из самых напряжённых сцен за всю свою жизнь.
Взгляды расступающейся толпы прилипают ко мне, как мухи на ленту.
Одни смотрят с неверием, другие — с нескрываемой неприязнью, третьи (и все без исключения женского пола) — с завистью.
— Леон! — подобострастно верещит слизняк Тимур вдогонку. — Хотел спросить, а ты…
— Не сейчас, — отрезает Леон, продолжая решительно шагать по коридору.
Я ускоряю шаг, чтобы не отставать. Что-то подсказывает мне, что сейчас не стоит давать Леону повода раздражаться.
В молчании мы покидаем здание университета и выходим на парковку.
Я тут же начинаю жалеть, что не имею привычки носить солнечные очки, как местные модницы. Дневной свет ощущается чересчур навязчивым, как и внимание, которое щедро льётся на нас со всех сторон.
Остановившись возле своей машины, Леон достаёт телефон и прикладывает его к уху.
— Игорь, привет, — его голос звучит отрывисто и резко. — За Лией не приезжай. Я сам её отвезу.
Повернувшись, он кивает на пассажирскую дверь.
— Садись.
