Эта пауза помогла Спидо. Истекая кровью от ранения в поясницу, ему удалось снова взобраться на лестницу и выстрелить прямо в лицо приблизившемуся талибу. Спецназовец опустился на колено и крикнул остальным бойцам, чтобы те спускались по лестнице."
"— Я за тобой! — крикнул он, переглянувшись с Кроссвайтом, потом сразу повернулся и выпустил автоматную очередь в направлении оставшихся спецназовцев, заставляя троих боевиков Талибана спрятаться от стрельбы за разрушенный угол хижины. Спидо ощупал рану на пояснице: рука была вся в крови.
— Вот дерьмо! — пробормотал он. — Плохи дела.
Он вытащил из кармана на рукаве оставшуюся капсулу бензедрина и проглотил ее всухую, но тут же почувствовал, как та застряла в глотке. Он снова потянулся к ране и, зачерпнув перчаткой крови, смог запить ей капсулу.
— И как на вкус? Противно? — послышался сзади голос Фишера.
Спидо оглянулся.
— А ты что здесь делаешь?
— Прикрываю твою задницу.
Они дождались, пока спустятся все остальные, затем Спидо сдернул с пояса Фишера гранату и бросил в переулок, прямо к углу, где прятались боевики.
Спустя четыре секунды, когда вдвоем они прошли четверть лестницы, взорвалась граната. Внизу Спидо и Фишер присоединились к остальным «котикам» и, выстроившись оборонительным полукругом за углом, ждали санитара, чтобы тот оказал помощь тяжелораненому спецназовцу по кличке Блейн.
Наим лежал на животе, в грязи, у ног бойца по кличке Конмэн. Конмэн был самым мелким в команде и при росте в сто семьдесят сантиметров весил не больше шестидесяти пяти килограмм.
Это был настоящий любитель оружия, аферист с замашками киллера. Одной рукой он держал пистолет, дуло которого закручивалось в ухо Наима, в другой — «M-4», готовый в любой момент выстрелить. Увидев Спидо, он пожал плечами, словно говоря: «Снова трудовые будни».
Осмотревшись, Фарух указал на хижину, перед которой стояла поржавевшая голубая бочка для дождевой воды.
— Вон голубая бочка, — сказал он, вспомнив слова проводника. — Как доктор закончит, нам надо двигаться на восток от этой хижины.
— Да какая к черту разница, как двигаться, везде одни засады, — отозвался Кроссвайт. Он перевел взгляд на санитара-латиноамериканца, который занимался сейчас раненым. У раненого Блейна была повреждена бедренная артерия, и парень истекал кровью.
— Ну, как дела, док?
Санитар покачал головой, спешно доставая скальпель из пластиковой упаковки.
— Надо пережать артерию, пока он не умер от кровопотери.
